Thursday, August 31, 2017

One Belt, One Road: China’s Big Bet (English)

Заметка полностью.

Xi Jinping’s Marco Polo Strategy

CAMBRIDGE – Last month, Chinese President Xi Jinping presided over a heavily orchestrated “Belt and Road” forum in Beijing. The two-day event attracted 29 heads of state, including Russia’s Vladimir Putin, and 1,200 delegates from over 100 countries. Xi called China’s Belt and Road Initiative (BRI) the “project of the century.” The 65 countries involved comprise two-thirds of the world’s land mass and include some four and a half billion people.

Ниже есть продолжение.

Originally announced in 2013, Xi’s plan to integrate Eurasia through a trillion dollars of investment in infrastructure stretching from China to Europe, with extensions to Southeast Asia and East Africa, has been termed China’s new Marshall Plan as well as its bid for a grand strategy. Some observers also saw the Forum as part of Xi’s effort to fill the vacuum left by Donald Trump’s abandonment of Barack Obama’s Trans-Pacific Partnership trade agreement.

China’s ambitious initiative would provide badly needed highways, rail lines, pipelines, ports, and power plants in poor countries. It would also encourage Chinese firms to increase their investments in European ports and railways. The “belt” would include a massive network of highways and rail links through Central Asia, and the “road” refers to a series of maritime routes and ports between Asia and Europe.

Marco Polo would be proud. And if China chooses to use its surplus financial reserves to create infrastructure that helps poor countries and enhances international trade, it will be providing what can be seen as a global public good.

Of course, China’s motives are not purely benevolent. Reallocation of China’s large foreign-exchange assets away from low-yield US Treasury bonds to higher-yield infrastructure investment makes sense, and creates alternative markets for Chinese goods. With Chinese steel and cement firms suffering from overcapacity, Chinese construction firms will profit from the new investment. And as Chinese manufacturing moves to less accessible provinces, improved infrastructure connections to international markets fits China’s development needs.

But is the BRI more public relations smoke than investment fire? According to the Financial Times, investment in Xi’s initiative declined last year, raising doubts about whether commercial enterprises are as committed as the government. Five trains full of cargo leave Chongqing for Germany every week, but only one full train returns.

Shipping goods overland from China to Europe is still twice as expensive as trade by sea. As the FT puts it, the BRI is “unfortunately less of a practical plan for investment than a broad political vision.” Moreover, there is a danger of debt and unpaid loans from projects that turn out to be economic “white elephants,” and security conflicts could bedevil projects that cross so many sovereign borders. India is not happy to see a greater Chinese presence in the Indian Ocean, and Russia, Turkey, and Iran have their own agendas in Central Asia.

Xi’s vision is impressive, but will it succeed as a grand strategy? China is betting on an old geopolitical proposition. A century ago, the British geopolitical theorist Halford Mackinder argued that whoever controlled the world island of Eurasia would control the world. American strategy, in contrast, has long favored the geopolitical insights of the nineteenth-century admiral Alfred Mahan, who emphasized sea power and the rimlands.

At World War II’s end, George F. Kennan adapted Mahan’s approach to develop his Cold War strategy of containment of the Soviet Union, arguing that if the US allied with the islands of Britain and Japan and the peninsula of Western Europe at the two ends of Eurasia, the US could create a balance of global power that would be favorable to American interests. The Pentagon and State Department are still organized along these lines, with scant attention paid to Central Asia.

Much has changed in the age of the Internet, but geography still matters, despite the alleged death of distance. In the nineteenth century, much of geopolitical rivalry revolved around the “Eastern Question” of who would control the area ruled by the crumbling Ottoman Empire. Infrastructure projects like the Berlin to Baghdad railway roused tensions among the Great Powers. Will those geopolitical struggles now be replaced by the “Eurasian Question”?

With the BRI, China is betting on Mackinder and Marco Polo. But the overland route through Central Asia will revive the nineteenth-century “Great Game” for influence that embroiled Britain and Russia, as well as former empires like Turkey and Iran. At the same time, the maritime “road” through the Indian Ocean accentuates China’s already fraught rivalry with India, with tensions building over Chinese ports and roads through Pakistan.

The US is betting more on Mahan and Kennan. Asia has its own balance of power, and neither India nor Japan nor Vietnam want Chinese domination. They see America as part of the solution. American policy is not containment of China – witness the massive flows of trade and students between the countries. But as China, enthralled by a vision of national greatness, engages in territorial disputes with its maritime neighbors, it tends to drive them into America’s arms.

Indeed, China’s real problem is “self-containment.” Even in the age of the Internet and social media, nationalism remains a most powerful force.

Overall, the United States should welcome China’s BRI. As Robert Zoellick, a former US Trade Representative and World Bank president, has argued, if a rising China contributes to the provision of global public goods, the US should encourage the Chinese to become a “responsible stakeholder.” Moreover, there can be opportunities for American companies to benefit from BRI investments.

The US and China have much to gain from cooperation on a variety of transnational issues like monetary stability, climate change, cyber rules of the road, and anti-terrorism. And while the BRI will provide China with geopolitical gains as well as costs, it is unlikely to be as much of a game changer in grand strategy, as some analysts believe. A more difficult question is whether the US can live up to its part.

Истукан Всемирной истории. Часть II

Немного сокращённый комментарий Дмитрия Щедровицкого на вторую главу книги Даниила. Взято отсюда "Пророчества Книги Даниила. 597 год до н.э. — 2240 год н.э."

Форматирование не сохранено.

См. также:
Часть I
Часть II

В первой части мы посмотрели на известную нам всемирную историю в ретроспективе второй главы книги Даниила. В этой части будут описываны ещё несбывшеюся пророчества, в этом смысле она более мистическая.

...И вот, завершая изложение сна, Даниил снова говорит царю об истукане в целом:

Ты видел его, доколе камень не оторвался от горы без содействия рук… (Дан. 2, 34)

Само выражение «Ты видел его, доколе...» весьма знаменательно: истукан, конечно, был виден царю и далее, до самог его сокрушения (ст. 35 и 45); и, однако, внимание Навуходоносора переключилось с истукана на летящий камень с самого первого момента «отрыва», отделения камня от горы. До этого созерцаем был только истукан.

Что же скрывается за образом этого «камня», какой исторической реальности он соответствует? Это — важнейший вопрос!

Ниже есть продолжение.

Ведь «камень» призван стать новым, всемирным и вечным царством, уничтожившим и заменившим все прежние, иначе говоря — новым способом жизни человечества на земле:

...А камень, разбивший истукана, сделался великою горою и наполнил всю землю. (Дан. 2, 35)

К разгадке этого образа нас отчасти подводит само обозначение камня, общее для древнееврейского и арамейского языков (здесь мы имеем в виду тот диалект арамейского, который использован в Книге Даниила): אבן ‹э́вен› удивительным образом сочетает в себе אב ‹ав› — «отец» и בן ‹бен› — «сын». Общей у обоих слов здесь является буква ב ‹бэйт› — «одна на двоих», причем בית ‹ба́йит› означает «дом». Отец с сыном обитают в одном доме — такое мистическое «сообщение» содержит в себе простое, на первый взгляд, слово אבן ‹э́вен›... Но ведь это и есть духовная цель всей мировой истории: «обитание» Отца Небесного с Его сыном — человеком (в собирательном смысле, т. е. с человечеством) в едином «доме»...

Именно этот «камень», אבן ‹э́вен›, т. е. единение Отца Небесного с Его детьми, отвергали все тираны, все земные империи — «цари и царства их». Но, отвергнутый ими, этот «камень» в «конце дней» сам разрушит воздвигнутого ими «истукана» мировой истории и станет «краеугольным» в Божьем Царстве:

Камень, который отвергли строители, соделался главою угла: Это — от Господа, и есть дивно в очах наших. Сей день сотворил Господь: возрадуемся и возвеселимся в оный! (Пс. 117, 22–24)

В тот день, когда «камень» единения Бога с людьми, представленный словом Божьим, т. е. Его Законом, ляжет «во главу угла» вновь возводимого духовного Храма, на земле воцарятся истинная радость и веселие...

... «Камень» означает Царство Божье, которое придет на смену бесчеловечным земным царствам,— Царство любви и благодати, основанное на единении Отца Небесного с Его сыном — человеком. О «камне» этом сказано, что он «оторвался от горы без содействия рук» (Дан. 2, 34). Слов «от горы» в оригинале нет, но в переводе они правомерно заимствованы из стиха 45 (מתורא ‹митура› — «от горы», «с горы») для ясности изложения. Какая же гора имеется в виду? Ведь и самому «камню» предназначено «сделаться великою горою и наполнить всю землю» (ст. 35). Из этого следует, что первоначальная «гора» всю землю не наполняла: слишком много места занимал истукан, и лишь после его сокрушения (ст. 35) «камень» стал «великою горою» — לטור רב ‹ле-тур рав›, в то время как «оторвался» он просто «от горы».

О «горе Господней», в связи с «последними днями» земной истории, есть такое пророчество у Исаии:

И будет в последние дни: гора дома Господня будет поставлена во главу гор, и возвысится над холмами, и потекут к ней
все народы. И пойдут многие народы, и скажут: придите, и взойдем на гору Господню, в дом Бога Иаковлева, и научит Он нас Своим путям, и будем ходить по стезям Его; ибо от Сиона выйдет Закон, и слово Господне — из Иерусалима. (Ис. 2, 2–3)

Именно Закон Господень — Тора, «выходящая» из Иерусалима, с Храмовой горы, в виде «слова Господня», т. е. проповеди истинного пути для всего человечества, и уподобляется духовному краеугольному «камню» нового всечеловеческого строения, основанного на воссоединении людей с их Небесным Отцом. Этот «камень», слово Господне, и ранее пребывал на «горе́дома Господня» («оторвался от горы» — Дан. 2, 34), призван же он разбить «истукана» — безбожные и антигуманные основы человеческих сообществ — и «наполнить всю землю» (Дан. 2, 35). Чем же конкретно должна быть «наполнена земля» в «последние дни»? —

Не будут делать зла и вреда на всей святой горе Моей, ибо земля будет наполнена ведением Господа, как воды наполняют море. (Ис. 11, 9)

Очевидно, что и этот момент ещё не настал. Только полтора месяца [14.07.2017] назад на Храмовой горе произошёл теракт-кропролитие.

Таким образом, становясь «великою горою», «камень» наполняет всю землю «ведением [דעה ‹дэа́›] Господа». Как мы помним, глагол ידע ‹йада́› означает не только интеллектуальное познание, но и мистическое соединение (Быт. 4, 1). Поэтому «ведение Господа» есть теснейшее с Ним единение человеческого духа; а ведь такая идея, как мы видели, и заключена таинственным образом в самом слове אבן ‹э́вен›. Пророчество Исаии недвусмысленно называет всю землю «святой горой Господней» (Ис. 11, 9) — после того, как она наполнится «ведением Господа». И это точно соответствует предсказанному Даниилом: «камень» познания Господа, «оторвавшись» от уже существующей «горы Господней» — Храмовой горы в Иерусалиме, разбив «истукана» богоотрицания и несправедливого общественного устройства, сам становится «великой горой», распространяя неким таинственным образом святость горы Господней на всю землю. Происходит это «без содействия рук» (Дан. 2, 34). «Руки» символически означают дела. «Руками» совершаются земные победы, покоряются страны и народы, вообще вершатся дела человеческие (ср. Ис. 10, ст. 10, 13, 14; Еккл. 2, 11)...

Тогда-то и исполнится пророчество Иеремии о единении всех народов «в Иерусалиме» (вспомним, что вся земля станет, в некотором роде, подобием «святой горы» по святости):

В то время назовут Иерусалим престолом Господа; и все народы ради имени Господа соберутся в Иерусалим и не
будут более поступать по упорству злого сердца своего. (Иер. 3, 17)

Интересно также предречение Даниила о том, что камень должен «оторваться» от горы (Дан. 2, 34). Здесь употреблен арамейский глагол גזר ‹гэза́р› — «срывать(ся)», но также и «разрезывать», «разрешать». «Камень», разрушая «истукана», одновременно призван «разрешить» многовековые проблемы истинного и праведного устройства общечеловеческой жизни... Само отделение («отрыв») совершается лишь с тем, чтобы впоследствии к «святой горе Господней» приобщилась вся земля, отчасти восприняв ее святость! А ведь именно это и произошло с первоначальным христианством: «оторвавшись» от своих истоков — кровной связи с иудейством, оно стало самой влиятельной духовной силой для активнейшей части человечества на протяжении двух тысячелетий. Цель же нравственного влияния христианства на народы как раз и состоит в распространении на них «святости горы Господней» и в возвращении их к Источнику жизни — к единому Богу и к даруемому Им свету духовного познания:

...Ибо у Тебя источник жизни; во свете Твоем мы видим свет. (Пс. 35, 10)

И только в Царстве Божьем, которое наступит после крушения злых начал тиранической государственности, воплощенных в «истукане», сбудется пророчество о соединении всех народов в единодушном служении Всевышнему — о даровании, вернее, возвращении им общего «чистого языка» (ср. Быт. 11, 1):

Тогда опять Я дам народам уста чистые, чтобы все призывали имя Господа и служили Ему единодушно. (Соф. 3, 9)

После каких же событий должно сбыться приведенное пророчество Софонии? О чем говорится непосредственно перед ним? —

Итак, ждите Меня, говорит Господь, до того дня, когда Я восстану для опустошения, ибо Мною определено собрать народы, созвать царства, чтобы излить на них негодование Мое, всю ярость гнева Моего; ибо огнем ревности Моей пожрана будет вся земля. (Соф. 3, 8)

[Лично мне это напоминает применение ядерного оружия. Ср.

Президент США Дональд Трамп предупредил северокорейское руководство о том, что не потерпит угроз с его стороны:

“Эти угрозы переходят все допустимые границы, – заявил Трамп. – И, как я уже говорил, ответом на них станут такой огонь, такая ярость, каких мир еще не видел”.
Крушение нечестивых, вызывающих гнев Божий, земных царств предшествует здесь утверждению Царства Божьего. Такова же последовательность событий и в пророчестве Даниила: превращение «камня» в «великую гору» следует за ударом «камня» в истукана, символизирующего нечестие мирового жизнеустроения. Камень

...Ударил в истукана, в железные и глиняные ноги его, и разбил их. (Дан. 2, 34)

Этими словами определяется и время описанного события: оно произойдет при завершении срока жизни «разделенного царства», обозначенного пальцами ног истукана. Именно на это «царство» — на области-наследницы Римской империи — и придется «удар камня». Синодальному «ударять» в оригинале соответствует арамейское מחא ‹мэха́› — «поражать», «толкать». «Сталкивая» прежние царства, основанные на ложных учениях, с мировой арены, «поражая» их словом истины, «камень» расчищает на земле место для Царства Божьего. В то же время родственный древнееврейский глагол מחה ‹маха́› значит «стирать», «изглаживать». Для удаления человеконенавистнических режимов и всей неправды социальной жизни требуется прежде всего «стереть» из сознания людей ложные принципы и воззрения, не согласные с Божественной истиной, и заменить их Учением Творца — Его Торой и Евангелием:

Ибо вот тот камень... вот Я вырежу на нем начертания его, говорит Господь воинств, и изглажу грех земли сей в один день. (Зах. 3, 9)

Камень в видении Навуходоносора «разбил» ступни ног истукана. По-арамейски דקק ‹дэка́к› — «раздроблять». Речь идет о разрушении той связи, которая оставалась между частями «разделенного царства» и позволяла им поддерживать друг друга, а вместе с тем — и сохранять весь строй безбожно-бесчеловечной жизни, воплощенный в истукане как целом. Ибо все «наработки» господства и подчинения, угнетения и жестокости, ограбления большинства меньшинством и т. п., унаследованные «разделенным царством» от своих предшественников, позволяют поддерживать существование самого «истукана»; и как бы до сего дня живы в своих духовных потомках [и Египет,] и Вавилон, и Персия, и Греция, и Рим (разумеется, речь идет здесь не о культурных и научных достижениях этих держав, а о наихудших проявлениях их деспотизма и насилия над народами).

Вот почему с крушением «пальцев на ногах» распадается и весь истукан:

Тогда все вместе раздробилось: железо, глина, медь, серебро и золото сделались как прах на летних гумнах, и ветер унес их, и следа не осталось от них… (Дан. 2, 35)

Очевидно, важна и последовательность разрушения истукана, обратная его первоначальному описанию (Дан. 2, 32–33). Наиболее глубоко укоренившееся в менталитете, эмоциях и традициях народов древнейшее наследие Вавилонии, восходящее еще к эпохе разделения этносов при возведении Вавилонской башни (Быт. 11, 1–9), разрушается в последнюю очередь; а явления наиболее «молодые», с точки зрения исторического процесса, изживаются быстрее других. Однако все эти традиции попрания человека на земле постигнет, в конечном счете, единая участь — «ветер унес их». Слово «ветер» — арамейское רוחא ‹руха́›, древнееврейское רוח ‹ру́ах› — означает также и «дух». Именно духовное пробуждение человечества, направляемое Духом Божьим, приведет к падению бесчеловечной системы управления «миром сим» — символического «истукана». И в других пророчествах Писания говорится именно о необходимости духовной, а не материальной, победы над силами зла. Например, о Мессии предсказано:

Он будет судить бедных по правде, и дела страдальцев земли решать по истине; и жезлом уст своих поразит землю, и духом [רוח ‹ру́ах›] уст своих убьет нечестивого. (Ис. 11, 4)

Под «нечестивым», приговор которому вынесут «уста» Мессии, подразумевается, конечно, нечестие как таковое, т. е. весь строй беззаконных общественных отношений. Из приведенного пророчества ясно следует, что все деяния Мессии после его воцарения на земле будут иметь духовный характер, воплощаясь в суде, разрешении тяжб угнетенных и т. п. Именно «духом уст», т. е. словом, будут разрушены основы прежней антигуманной системы общественной жизни.

То же относится и к пророчествам Михея и Исаии о «последних днях»: именно слово Господне, проповедь Его Закона, побудит народы изменить коренным образом свою жизнь и способствовать построению на земле Царства Божьего (ср. Мих. 4, 1–4):

...Ибо от Сиона выйдет Закон [תורה ‹Тора́›], и слово Господне — из Иерусалима. И будет Он [т. е. Сам Господь Бог] судить народы, и обличит многие племена; и перекуют мечи свои на орала, и копья свои — на серпы: не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать. (Ис. 2, 3–4)

И здесь также предсказано, что причиной великих перемен в жизни человечества послужит слово Господне, явленное в Его Законе (Торе), которое и побудит народы перейти к противоположному, т. е. праведному, образу жизни, «судя и обличая» их созревшую для нравственного воздействия совесть.

...В пророчестве о «ветре» (духе) Книги Даниила: именно רוחא ‹руха́› унес «железо, глину, медь, серебро и золото» — символы прежних тираний, «и следа не осталось от них» (Дан. 2, 35). О перечисленных металлах и глине сказано, что они «сделались как прах на летних гумнах» (Дан. 2, 35). Это выражение — כעור מן־אדרי קיט ‹кэ-ур мин-идре́й ка́йит› — буквально переводится с арамейского так: «подобно мякине с летних гумен». На гумне мякина отвеивается и разносится ветром (ср. Матф. 3, 12), после чего остается чистое зерно. Но что же сохранилось «на гумне» всемирной истории после того, как «ветер» (дух) унес составляющие части «истукана», уподобившиеся мякине (шелухе, кожице зерен)? Ничего не сохранилось: «…и следа не осталось от них…» (Дан. 2, 35). Получается, что абсолютно ничего из созданного, приобретенного, «наработанного» всемирными тираниями — от Вавилона до наших дней — в вопросах устройства общественной жизни не может быть использовано для Царства Божьего...

И вот, завершая перед царем толкование сна, Даниил описывает свойства того Царства, которое воздвигнет не человек, но Сам Бог — посредством посылаемого Им человечеству через Слово духовного импульса:

И во дни тех царств Бог небесный воздвигнет царство, которое вовеки не разрушится, и царство это не будет передано другому народу… (Дан. 2, 44)

В отличие от второго и третьего царств (Персии и Греции), о каждом из которых сказано: תקום ‹тэку́м› — «восстанет» (т. е. насильственно свергнет гнет предыдущей империи для своего утверждения), о последнем и вечном Царстве говорится, что его «восставит», «создаст», «приведет к бытию» — Бог (יקים אלה ‹йеким Элаh›)! Вот почему как происходящее из вечного Источника, оно и само во веки «не разрушится», буквально — не «повредится» (здесь употреблен глагол חבל ‹хава́ль› — «повреждаться»). Утвержденное на высшей истине Закона Божьего, а не на превратных мнениях, воззрениях и постановлениях человеческих, и само это Царство, как и его основание — вечное Слово, пребудет невредимым и совершенным:

Закон Господа совершен, укрепляет душу…
Страх Господень чист, пребывает вовек…
...И раб Твой охраняется ими... (Пс. 18, 8–12)

Подобно праведнику, охраняемому и спасаемому соблюдением воли Божьей, и все человечество, признав руководство своего Создателя, будет охраняемо и спасаемо вовеки... Использованный в Дан. 2, 44 глагол ספה ‹сафа́› означает «оканчивать», «приводить к концу» (в Синодальном переводе — «разрушит»); ему соответствует древнееврейское סוף ‹соф› — «конец», «завершение». Исчерпав все возможности земного самоуст роения, человечество «покончит» наконец с этой идеей и обратится к слову Божьему как незыблемой основе — «краеугольному камню» своего бытия...

...Со дней Даниила минуло уже около 2600 лет, и за это время пророчество, во всех своих подробностях, сбывается последовательно и с удивительной точностью, в чем может убедиться каждый, кто хотя бы в общих чертах знаком с ходом событий мировой истории...