Thursday, March 03, 2011

Nassim Taleb (English)

UPDATE 04-03-2011:
Short video quote:


CHARLIE ROSE: Nassim Taleb is here.


Ниже есть продолжение.

He is a professor,
philosopher, and author. His 2007 book "The Black Swan" predicted that
fragility in financial markets could spark an global economic crises. It
has sold nearly three million copies worldwide. It was described by the
"Times of London" as one of the 12 most influential books since World War

His latest is called "The Bed of Procrustes, Philosophical and
Practical Aphorisms." I am pleased to have Nassim Taleb back at this
table. Welcome.

NASSIM TALEB: Thank you. This is the third time.

CHARLIE ROSE: "Black Swan" was a huge success, lots of accolades came to
you. You then went out and promoted the book and retreated.

NASSIM TALEB: Sort of retreated and started writing scientific papers on
the topic. And then I got, and then I wrote postscript and added it to
"The Black Swan" on fragility, because people didn’t understand "The Black
Swan." They thought that I was inviting them to predict these rare events
when in fact I was proposing something drastically different, tried to be
robust to them, identify fragility, and try to be robust to them.

So I wrote the postscript, which is exactly opposite of what people were
thinking at the time as a solution to the black swan and then retreated
back and started taking long walks, slow walks slowly for a long time and
writing aphorisms.

CHARLIE ROSE: And you wrote how many, 500 or so?

NASSIM TALEB: I wrote 500. We had to cut down 40 only to please the

CHARLIE ROSE: Of all the aphorisms, which is your favorite?

NASSIM TALEB: Depends. I randomly opened the page and I’ll explain why.
This one is probably the one, it’s not my favorite, the one that represents
my ideas the most, "A prophet is not someone with special vision, just
blind to what most of what others see," so someone that doesn’t see others.

I have this idea of what I call subtractive prophecy. To predict the
future, you don’t look to the future and add to it to predict. You need to
remove from the future what doesn’t belong there because of the fragility.
The next prediction continues to different operations.

CHARLIE ROSE: Central to your argument and specifically it comes all with
the chairman of the Federal Reserve, Bernanke, is that the points of
reference are wrong in terms of taking action for the future.

NASSIM TALEB: Ben Bernanke is completely fooled by the property of the
system. He didn’t understand the risks of the system. He thought it was a
great moderation when in fact we were sitting on dynamite and he thought it
was a great moderation.

And of course crisis happened and took place and he still couldn’t figure
out why the crises took place nor did he figure out what solution we should
be having to eliminate these risks to make the world more predictable.

My idea is we lived in a world that has so much in complexity, OK, that we
need to have more reserves in a way against that unpredictability. And I
refer to Mother Nature as the best risk manager. Mother Nature took me and
you don’t have to predict what environment will make you lose one of them.
You have to predict this virus, bacteria or anything else. You have a
buffer. It’s called redundancy.

Now the exact opposite of redundancy is that when instead of having two
kidneys you go borrow one. So Bernanke doesn’t understand that deficits
fragilize (ph) the system further. It’s sort of like giving a cancer
patient a double dose of pain medication.

CHARLIE ROSE: What doesn’t he understand about deficits, what a majority
of the country doesn’t understand about deficits?

NASSIM TALEB: The problem of the black swan problem comes from high dose
of unpredictability that people do not take into account. It makes the
world less and less forecast-able. If the world is not easy to forecast,
what do you do? You build reserves. You try to not have to rely on
forecasts, OK.

If you have that that system you need to be very good at forecasting. For
instance now we talking about the budget. The Office of Management Budget
and these people didn’t get anything right. Look at the forecast made in
2004, 05, and 06. These people are issuing employment forecast for next
ten years based on that they’re going to borrow. The smallest mistake in
the forecasting can turn, you know, that debt thing into something like the
Weimar Republic.

So my point is that an environment that is robust and needs to have low
level of debt and a lot of redundancy, you see.

CHARLIE ROSE: So you suggest we transfer the debt into equity?

NASSIM TALEB: The private debt should be transferred into equity, and we
will have to go through some belt tightening. What all the economists
didn’t understand when the crises happened that it was not a problem of
recession, it was a problem of risk, the height of the risk in the system.
It took them two years.

CHARLIE ROSE: They understood we were overleveraged as a society because
the risk ratio was too high.

NASSIM TALEB: It took them years to understand the remedy. The remedy is
to cut the cancer. Now we have two years of cancer.

CHARLIE ROSE: Cut the cancer means what?

NASSIM TALEB: At the time to move the debt by turning it into equity and
take the pain immediately. Now we have deficits, you see. That’s that.
Then we have to borrow.

CHARLIE ROSE: So they should have done what?

NASSIM TALEB: The first thing, what Obama did, Obama took power, he
appointed people, three people, three persons at a time, Summers, people
who were part of the system that caused all the risks and didn’t see the
risks. And that’s the wrong message.

CHARLIE ROSE: There were three people responsible even for the Bush
administration, one who is the secretary of treasury, Hank Paulson, the
chairman of the Fed Ben Bernanke, and then the New York Fed chairman Tim
Geithner. Bernanke stays and Geithner becomes the Secretary of the
Treasury, and in the White House there is Larry Summers and others.

NASSIM TALEB: What I meant is these people are part of the establishment
that built up this risk, so someone who can’t understand the errors
forecast. What I meant at the time we should have done what David Cameron
in U.K. understood immediately, is immediately try to cut the cancer

CHARLIE ROSE: David Cameron, tell us what David Cameron has done to put
into his budget along with George Osborne, a significant budget of

NASSIM TALEB: He realized that the problem is not recession. The problem
is worse. It’s a problem of risk which leads eventually to much worse
recession later, you see. The problem of all these people who are in favor
of spending we don’t have is that they don’t realize that you are
fragilizing the system further with these packages of stimulus.

If you take an individual, if you are in debt, OK, what do you do? You’re
in debt, you borrow more? No. You have a problem. Now what we’ve done --

CHARLIE ROSE: If you were in debt you have to spend less some would argue.

NASSIM TALEB: You spend less. So you try to spend less and try to manage
your finances. The Chinese are not going to lend you much more.

CHARLIE ROSE: We’ll come back to that.

NASSIM TALEB: So the problem, the Obama administration started
transforming, one adult fool lent to another fool. Now who is paying the
price? Who is taking the risk of the policy, the person who did the right
thing, mainly the one who saves. And in a lot of respect they did exactly
the wrong thing.

CHARLIE ROSE: It was a saving society. America was a consumer society so
when the crises came or even before China was supporting, China in hits
society with a lot of money was able to take U.S. debt because we were a
consuming society.

NASSIM TALEB: Within the U.S. you have people who borrowed, OK. The
person who did the wrong thing, namely take a mortgage when they should not
have borrowed that much money, OK. It’s being bailed out when the person
who saved money is now on the threat of hyperinflation to bail the other
person out with a little bit of inflation.

To me, there is a moral problem. There are two moral problems. Number
one, the innocent is paying for the mistake. The innocent the person who
did the right thing is paying for mistakes of those who did the wrong
thing. And the second one we by borrowing, by running this now trillion
plus deficit, we are transferring the risk to future generations.

It may work out but they should not be the ones to bear, that’s the Romans
held in their morality is that a child shall not be responsible for the
sins of his father.

CHARLIE ROSE: So do you accept the principles of the deficit reduction
commission, a way to begin to deal with the deficit proposed by them?

NASSIM TALEB: I have not followed. I don’t follow. Politics is too
depressing for me, except for the U.K. because of my closeness to the
Cameron administration. I talked with the policy people there. I like
them and they understand my ideas, they understood my ideas of fragility
before anybody else.

And they like, they liked it to promote a robust society rather than from
the wealthy society. In other words they like to, if you get on a plane,
you refer speed to safety and some prefer safe two to speed. So we think
along the same lines.

Over here, I don’t quite understand the Republicans. They like small
governments but big corporations. And I don’t understand the Democrats
they’re lying big government and don’t like the corporations. I don’t
quite understand that in Washington, so I’m completely shut off from what’s
going on here except I’m paying taxes and I did the right thing and I have
savings and I don’t want my savings to evaporate because of mistakes made
by someone who borrowed when he shouldn’t have borrowed. So these people
who are penalized and haven’t been penalized. And the banks are still
paying bonuses.

CHARLIE ROSE: You are reflecting a lot of the sentiment of German voters
who object to the bailout of Greece. We were saving, we were living within
our means, and the Greek government was living way beyond its means and
now, when push came to shove, we’re going called on to rescue them.

NASSIM TALEB: Well, the situation is a lot worse here than was Greece, OK.
People keep talking about Europe as something shaky, and I think that
Europe overall they had less debt to GDP overall as a competent or as a
currency unit in the United States. They are more robust. They understood
the problem before we did, you see. We, Greece has been forced to cut
those risks so they don’t spend money they don’t have.

CHARLIE ROSE: That’s the condition of the loin.

NASSIM TALEB: Because they have German and the IMF whereas Obama doesn’t
have anyone. We have $$$1 trillion to worry about, more than a $$$1 trillion.

CHARLIE ROSE: What would you cut?

NASSIM TALEB: It’s not going to be popular but you have to cut everywhere.

CHARLIE ROSE: You are also highly critical of finance.

NASSIM TALEB: Yes. Because I think if you lower that, we bailed out the
banks in 1982. We started the whole process and it got bigger and bigger,
seemingly more stable. But in fact they are hiding risks in what I call
the tails, under the rug like dynamite in your basement.

And they kept getting bigger and bigger, more and more fragile, and
government free options of support. And if you had less debt in the
system, bankers could be as incompetent as they want and it won’t affect us

Our level to that of GDP is about five times approximately, five times what
it was in the 70’s and early 80’s. Back there bankers can be as
incompetence. People blame the crises on malfeasance. Business is the
story of dishonesty, people looking for their own interest and moral
hazards everywhere. I would like to live in a society in which, you know,
the kind of work behavior doesn’t affect our citizens. That’s very simple.

CHARLIE ROSE: And you blame it on too much risk and too much leverage and
too much debt?

NASSIM TALEB: I blame it on too many economic theories and decision-
making. I would like something more organic. For example, take the Fed.
You see the mistake made by the Fed. They had their theories, they wanted
us to stabilize the business cycle and the labor is the same. They said no
more boom and bust.

It’s like Egypt. They prop up the dictator, artificial constraint. They
constrain the volatility. Meanwhile the risks are hiding in the system,
OK. And of course we’re going to have the explosion.

So I want a society that has organic volatility like nature where people
fail early, not late. So I want more national system. I would like
governments not to fragilize large corporations but letting them get very
big at the expense of the small guy and bail them out, OK, on the occasion.

CHARLIE ROSE: You also believe that globalization created interlocking

NASSIM TALEB: I’m not against globalization, but I was extremely outraged
after I read the book by Thomas Friedman called "The Earth is Flat."
[см. Мои впечатления о книге "Мир - плоский" Томаса Л. Фридмана] He
doesn’t understand that this kind of globalization was predictability.

You see, I’m not against it provided the side effect. The side effect of
that kind of environment is that you’re going to have more volatile effect,
more overspecialization, more fragility, more people going bust, more
volatile food prices. People don’t have the same inventories because it’s
overspecialization and more leverage. So you have an environment that is
not as resilient as what we had before and has no place to hide.

CHARLIE ROSE: But my impression of Tom Friedman’s pieces is simply the
world was flat, he argued that technology, you know, had essentially
eliminated some of the differences between people and states, and so
therefore with access to technology you could compete in a different way.

NASSIM TALEB: Yes, but because of technology, people start
overspecialization. And because of technology, we had as a side effect
lower predictability. Because of technology, now we can use all your money
from Iceland immediately, it’s not having these bursts of things. And it’s
very destabilizing.

Now, I’m not against globalization, I’m not against the web. I’m against
thinking that it’s a tendency without looking at side effects. And the
side effects can be monstrous.

CHARLIE ROSE: You also speak of the need to live, the need to live in a
world beyond our capability to comprehend.

NASSIM TALEB: We need to learn to live in something we don’t quite
understand. And then give you my whole method and explain everything on
the whole show in 2009, a gentleman from the IMF stood up and showed his
projection, 2010, 11, 12, and 13. I got enraged. I stood up and asked
them before he sat down to show the crowd his projections for 2007, 2008

I told the crowd it is very simple. It can be summarized as follows. I
wanted him to be as wrong as he wants without affecting the group, you see.
So I wrote backwards from that standpoint, that principle to what society
should be living in. It’s a society in which extra problems don’t hurt us
so much. And the society has unique characteristics.

CHARLIE ROSE: It is always good to have Nassim Taleb here. This new book
is called "The Bed of Procrustes."

Реквизиты потребительской иллюзии

По наводке блога "Дневника кризиса"
Форматирование по большей части сохранено.

Маринэ Восканян, Андрей Кобяков
Имущественное неравенство – одновременно и причина кризиса, и его закономерный результат

...Трудно не согласиться с аргументом либералов о том, что благополучный социал-демократизм в определенной степени способствует развитию инертности общества, в том числе и экономической, потере драйва и стимулов к более активному поведению, характерных для свободной жестко-конкурентной экономики с минимумом социальных гарантий. Тут можно, правда, отметить, что довольные жизнью и счастливые люди действительно куда менее активны, чем те, кто поставлен на грань выживания, однако вопрос: что тут цель, а что средство?

Ниже есть продолжение.

Неоконсерваторы в лице Рейгана в США и Тэтчер в Великобритании в одно и то же время с обеих сторон Атлантики провозгласили радикальный исход государства из экономики и начали эру полной свободы бизнеса. Но поворот к бодрящим общество либеральным установкам неизбежно приводил к росту имущественного расслоения и разрыва в доходах между богатыми и бедными. Такое расслоение всегда таит в себе зародыш будущих социальных потрясений, а это то, что уж точно никому не было нужно ни в ближней, ни в дальней перспективе. Но как дать возможность одним богатеть за счет других в демократическом обществе без каких-то видимых механизмов принуждения и при этом избежать недовольства массы граждан?

Ответ был найден. Вероятно, он был единственно возможным и, хотя был сформулирован экономистами и политиками, оказался поразительно постмодернистским по своей сути – вместо силы использовать технологии иллюзий. Жизнь в кредит – это действительно иллюзия благосостояния, даже несмотря на то, что приобретаемые товары и услуги вполне осязаемы. Так же иллюзорно и кредитное потребительское процветание всего общества. Называть ли псевдодоступный за долги образ жизни жвачкой, успокоившей людей, или морковкой, привязанной у них перед носом, не так важно – подлинное неравенство было удачно замаскировано кредитной компенсацией.

На практике это была мягкая (и даже сверхмягкая) кредитная политика. График 3 [см. ниже] показывает, как эффективная ставка по федеральным фондам США (одна из двух ключевых учетных ставок) начала снижаться с начала 80-х, где очевидно обозначился разворот многолетнего тренда, а на графике 4 видно ее падение практически до нулевых значений в последние годы. В целом нисходящий тренд учетных ставок последних трех десятилетий предопределял все возраставшую доступность все более дешевеющих кредитов.

По словам бывшего главного экономиста МВФ профессора финансов в Школе бизнеса Чикагского университета Рагхурама Раджана, «ответом политиков на растущее неравенство, независимо от того, было ли оно тщательно спланировано либо является результатом следования путем наименьшего сопротивления, было увеличение кредитования семей, особенно семей с низким уровнем доходов». Преимущества – растущее потребление и создание большего количества рабочих мест – являются мгновенными, в то время как оплату значительного счета можно отложить на будущее.

Раджан справедливо замечает: есть разница между уровнем доходов и уровнем потребления. Отражающие один и тот же показатель – уровень жизни человека, в том случае, если он «живет на свои», они начинают относиться совершенно к разным вещам сегодня, когда потреблять можно в долг, то есть намного превышая свои доходы. Но в обыденном сознании людей это по-прежнему одно и то же! И именно поэтому политики нашли простейший выход – понимая, что дать людям реальный рост доходов они не могут, так как это требует масштабных и долгосрочных экономических перемен, они дали им возможность получить желаемый уровень потребления и без этого роста. Здесь становится понятным парадокс, когда, с одной стороны, статистика неумолима – нынешние 25-летние имеющие работу американцы живут беднее своих отцов в том же возрасте, а с другой – при этом могут модно одеваться, иметь новые гаджеты и менять автомобили. «Как цинично это ни покажется, кредиты исторически использовались в качестве смягчающего средства правительствами, которые не могли напрямую успокоить растущую обеспокоенность среднего класса», – пишет Раджан в своей статье 2010 года «Как неравенство разожгло кризис».

Бег по кругу
Профессор Раджан не зря говорит об историческом опыте использования кредитных механизмов и вспоминает Великую депрессию. Банки в начале века широко кредитовали бедные фермерские хозяйства малого и среднего размера (фермеры относились к явным аутсайдерам эпохи перехода к массовому промышленному производству и потенциально являли собой социально опасный элемент). «Непомерные кредиты для сельского хозяйства были одними из главных причин банкротства банков во времена Великой депрессии», – считает Раджан.

Неприятное сходство с той эпохой показывает и статистика имущественного неравенства, а именно динамика индекса Джини, отражающего распределение доходов по разным группам населения. Чем индекс выше, тем это распределение дальше от равенства. Как видно на графике 5, индекс непрерывно растет как в США, так и в Великобритании, а в США, по последним данным, достиг 46,8 – примерно таким он был перед началом Великой депрессии.

Приведенные в начале статьи данные о посткризисной динамике на рынках подтверждают тезис о том, что хотя в демократическом обществе все равны, «но некоторые равнее остальных». Из кризиса все, конечно, выходят вроде вместе, но по-разному. В то время как финансовые рынки и корпоративные показатели на биржах идут по V-образной траектории «отскока» и достаточно динамичного восстановления, показатели безработицы и заработных плат не улучшились и, пусть усилиями правительств не падают радикально вниз, находятся на L-образной траектории стагнации, с которой еще неизвестно, когда смогут начать движение вверх. С точки зрения неравенства доходов это означает, что выгодополучатели роста корпоративных прибылей будут сейчас продолжать улучшать свое положение, а простые наемные работники в лучшем случае останутся без потерь. То есть разрыв в доходах еще больше увеличится.

Неравенство не только разожгло кризис. Как мы видим, кризис еще больше усиливает неравенство и возникает ситуация самораскручивающегося замкнутого круга. Кто же заплатит за его нынешний и возможные будущие новые витки?


Для продавцов товаров класса «люкс» 2010 год закончился очень удачно – по данным аналитиков Monument Securities, американский рынок в этом сегменте вырос в декабре на 8% по сравнению с ситуацией годичной давности. Продажи кадиллаков и порше, продукции Tiffany, Cartier и Louis Vuitton бьют в США рекорды и поднимают все выше биржевой индекс производителей сегмента предметов роскоши. Казалось бы, вот оно – свидетельство того, что кризис пройден, рынки оживились, и вообще, жизнь продолжается, и дела идут совсем неплохо.

Однако одновременно сети продуктовых дискаунтеров, таких как Walmart, нисколько не улучшили своих позиций. И вряд ли их посетители решили отказать себе в самом необходимом, чтобы заняться покупкой гоночных авто и бриллиантов. Количество американцев, получающих продуктовые талоны (теперь при Обаме – продуктовые дебитные карты), достигло 43,2 млн человек, то есть 14% всего населения США, а безработица среди мужчин трудоспособного возраста бьет все послевоенные рекорды – каждый четвертый (уже даже чуть больше) не имеет работы.

В это же самое время Государственное управление Великобритании по налоговым и таможенным сборам опубликовало прогноз, согласно которому в этом году под максимальную ставку подоходного налога (50% на доходы, превышающие 150 тыс. фунтов стерлингов в год) подпадут 275 тыс. человек, то есть около 1% налогоплательщиков, причем казна с них получит 41,4 млрд фунтов стерлингов – 25,7% от всего объема собираемого подоходного налога. Получается, что средний доход верхнего 1% доходополучателей в настоящее время составляет примерно 300 тыс. фунтов в год, или 25 тыс. фунтов в месяц. Налог не смущает состоятельных людей, живущих и ведущих бизнес в Великобритании, поскольку для верхушки этого одного процента, очевидно, проще просто «удвоить» доходы. Прогнозы правительства говорят о том, что число богатых британцев, подпадающих под этот налог, в будущем будет расти. Притом что общего роста благосостояния всего населения сейчас, в посткризисное время, никто не планирует. Как и в США, кризис не очень-то и ударил по верхнему классу, чего не скажешь про остальных.

Эти тренды показывают, что имущественное расслоение, несмотря на признаки восстановления рынков, только усиливается. Может быть, это временное явление на фоне посткризисной экономики? Скорее, есть повод считать это абсолютно закономерным итогом политики доступных кредитов, которая, в свою очередь, не просто была инструментом слишком жадных инвесторов и финансистов, а решала задачу тушения потенциального социального пожара – роста этого самого неравенства. Правда, тушили его субстанцией, которая сама через некоторое время приводит к еще большему разрушительному взрыву и на новом витке порочного круга еще сильнее усиливает разрыв в доходах богатых и бедных.

Цена кредитного процветания
За прошедшие с начала мирового кризиса два с лишним года только ленивый не обвинил власти западных стран, США и корпорации с Уолл-стрит в бездумном раздувании кредитных долгов домохозяйств. Кредитные карты, более чем доступная ипотека – все это в тех же США можно было получить к концу 2000-х почти без всяких усилий, а несколько кредитных карт или потребительских кредитов на одного человека стали обыденностью уже даже и в российской провинции, не говоря уже об Америке или Великобритании. По данным U. S. Census Bureau, в 2006 году в США кредитными картами владели 173 млн человек, а совокупное число кредитных карт в США составляло 1,5 млрд штук (если все эти карты сложить в одну стопку, она будет иметь высоту более 70 миль – как 13 Эверестов, поставленных друг на друга). То есть в среднем на каждого владельца приходится почти девять карт, а на каждого жителя США (включая грудных младенцев) – пять кредиток. Несмотря на кризис, в 2010 году предполагался рост числа держателей кредитных карт до 181 млн человек.

Про Великобританию достаточно вспомнить, что еще перед кризисом правительство призывало британцев не увеличивать количество кредитных карт и не залезать в новые долги, объясняя, что совокупные долги всех частных лиц уже составляют угрожающую сумму – долги домохозяйств в Соединенном Королевстве еще в 2007 году почти в 1,8 раза превышали уровень располагаемых доходов (пожалуй, самый высокий относительный показатель частной задолженности в мире).

На графиках 1 и 2 мы видим постепенный рост долговой массы домохозяйств в США и то, как она превысила доходы. Эти показатели особенно сильно стали расти с 80-х годов, когда произошел окончательный отказ от послевоенного четвертьвекового доминирования в экономической политике Европы и США социал-демократических идеалов или по крайней мере их элементов. Ключевым понятием здесь являлось «всеобщее благосостояние» – когда любой имеет гарантии достойного уровня жизни, пусть и за счет определенного ограничения и сложностей для накопления доходов «выше среднего» у другой части общества...

Колонизаторы будущего
Кредит означает, что платить за сегодняшние радости надо будет завтра. В масштабах семьи это может внезапно привести к тому, что долги родителей оплачивают дети, а в масштабах поколений – что последствия лавины долгов почувствуют те, кто к запуску этой лавины вообще никакого отношения не имел. А о тех, кто имел, трудно сказать, каков же был их горизонт планирования. Но факт остается фактом: к настоящему моменту западные страны и особенно США получили вал накопленных долговых проблем, которые будут решаться за счет всего общества. Отказавшись 30 лет назад от идеи поддерживать и дальше на плаву слабых за счет сильных, то есть потесниться как-то по-семейному внутри своего же жизненного пространства, и бедные, и богатые усилиями неоконсервативных политиков переложили свои проблемы в итоге на третью сторону. Точнее, на две третьи стороны.

Во-первых, на другие страны, «неоколонизируемые» процессами глобализации, а во-вторых, на участника игры, который тогда еще вообще не родился, – на следующие поколения. Так же, как раньше метрополии при ухудшении ситуации усиливали нагрузку на свои колонии, нынешние живущие в кредит государства технологиями экономики потребления колонизируют вокруг себя и пространство, и время – свое же будущее.

Речь в эпоху методов мягкого влияния и биржевых симулякров, конечно, не идет о грабеже и каком бы то ни было прямом принуждении. При правильном подходе, как известно, и просить не надо, «сами предложат, и сами все дадут». Правда, «не просить» предлагалось у сильных, а «сами все отдадут» в данном случае те, кто слабее. Как собственные граждане, так и периферийные «жертвы глобализации». Последние – это не только несчастные малазийские рабочие, живущие на доллар в день. Это еще и инвесторы, вкладывающиеся в ценные бумаги США.

Секретарь казначейства Соединенных Штатов Джон Коннелли в начале 70-х сказал о долларе известные слова: “It’s our currency and your problem” («Это наша валюта и ваши проблемы»). Те, кто использует доллар и вкладывается в госбумаги США, делают это добровольно. И если они проигрывают, это действительно их собственные проблемы. Так произошло с арабскими инвесторами в 80-е, японскими – в 90-е, и сегодня уже Китай высказывает озабоченность состоянием доллара, будучи ключевым инвестором в нынешние американские обязательства.

Когда упадут декорации
Не имея возможности дать большинству населения реальный рост благосостояния, либеральная экономика дала ему дешевые кредиты. Кредит позволил сделать так, чтобы люди не спрашивали себя, почему их зарплаты не хватает на приобретение всех этих замечательных материальных благ без влезания в долг. Ведь этот вопрос логично приводит к еще менее приятным для правительств и политиков вопросам о правильности экономической политики, которую они проводят, и их дееспособности вообще. Но кредитное потребление и потребление вообще как центральный смысл современной жизни маскируют не только экономические проблемы и отвлекают не только от них.

«Материальная жвачка», которую дали среднему классу, чтобы он ее жевал, годами расплачиваясь за свое ипотечное жилье и отпуск на теплых морях, одновременно является и ментальной. Никто уже давно не спрашивает политиков, медиа или искусство: куда и зачем мы все идем? Это вообще неприличные для приличных людей вопросы. Светлое будущее строят идиоты, а нормальные люди спокойно живут сегодня, занимаются работой, семьей и радуют себя простыми и понятными вещами – походом в ресторан, красивой одеждой, интересным путешествием, спортивным хобби. В какой пазл все это складывается вместе в масштабах страны или всего мира, почему и что с ним произойдет завтра – никто особенно не задумывается. В России – потому что вариантов так много и они могут быть такими непредсказуемыми, что думать о них бесполезно. В более благополучных странах – потому что все было хорошо, и сейчас тоже еще более-менее нормально.

Любому пытающемуся такой вопрос задать отвечают, как в анекдоте: «Чего тут думать, трясти надо!» Работать, платить десятилетиями ипотеку, копить на образование для детей и вообще платить за свою нормальную жизнь. Ведь гарантий «нижней планки», ниже которой не даст упасть государство, теперь фактически нет. Каждый сам за себя. А цены на жилье и образование позволяют продержать человека с семьей и детьми в состоянии той самой «бодрой экономической активности» всю жизнь до пенсии. Ни времени, ни сил на что-то еще просто не будет. Станет грустно – можно себе купить что-нибудь приятное: новый интересный гаджет, новые туфли или новый диван. Можно в кредит.

Кредиты долго маскировали неприятный факт, что богатеть дальше будут только богатые, а бедным придется платить все больше даже за то, что у них есть. Честно смотреть на ситуацию начали, лишь когда реальность не просто показала из-за декораций уши, а сломала эти декорации, как щепки. Потребительская иллюзия пока еще довольно устойчивый реквизит, и никто его разбирать не планирует, тем более что, несмотря на кризис, концерт продолжается. Вопрос, что выйдет на сцену после его окончания?

А поскольку смотреть по сторонам и думать вперед никому особенно не хочется, результат может оказаться неожиданным и не очень приятным. Но это, действительно, будут уже «ваши проблемы».

Пару слов об одном из авторов. Андрей Кобяков, это "тот самый" Кобяков, который в соавторстве с Хазиным написал книгу "Закат империи доллара и конец Pax Americana".

Всегда ли часть строго меньше целого?

Интуитивно, кажется, что "часть всегда строго меньше целого". Это действительно так для конечных множеств. Для бесконечных множеств оно не верно. К примеру, чётные числа являются частью натуральных чисел. Однако, их "количество" одинаково. Откуда я это знаю, я ведь не могу их "сосчитать"... Правильно не могу, но я могу с ними сделать тоже самое, что мы обычно делаем в кинотеатре (или на лекции в университете или в классе в школе или в автобусе) со стульями и зрителями в кинотеатре, "спаровать" их, найти взаимно-однозначное соответствие между ними.

Ниже есть продолжение.

К примеру:
2 <-> 1
4 <-> 2
6 <-> 3
8 <-> 4
2k<-> k

Обратите внимание, что чётные числа "бегут" намного быстрее, чем натуральные. Казалось бы, они должны "быстрее закончиться". И это действительно верно для конечных множеств. Однако, так как чётных чисел бесконечное множество, они не закончатся никогда, т.е. для любого натурального числа найдётся чётное соответствующее ему. Да, оно будет в 2 раза больше, ну и что с этого?

Ну и напоследок, свойство "часть всегда строго меньше целого" настолько фундаментально для бесконечных множеств, что их можно даже определить через него, а именно: множество является бесконечным, если у него существует подмножество равномощное данному множеству.

См. также
Ещё раз о бесконечности
Dangerous Knowledge - Диагональный метод доказательства Кантора. Часть III (Russian)
Прикоснуться к бесконечности (ВИДЕО)

Ещё раз о бесконечности

...Когда говорят, что некоторая величина потенциально бесконечна, то имеется в виду, что она может быть неограниченно увеличена. Альтернативой является понятие актуальной бесконечности, которая означает, что рассматривается (как реально существующая) величина, не имеющая конечной меры. Пример: второй постулат Евклида утверждает не бесконечность длины прямой линии, а всего лишь то, что «прямую можно непрерывно продолжать». Это потенциальная бесконечность. Если же рассмотреть всю бесконечную прямую, то она даёт пример актуальной бесконечности.

Ниже есть продолжение.

Античные философы и математики признавали, как правило, только потенциальную бесконечность, решительно отвергая возможность оперировать с актуально бесконечными атрибутами Соответственно этой доктрине формулировались научные утверждения. Например, теорема о бесконечности множества простых чисел у античных математиков формулировалась так: «Каково бы ни было простое число P, существует простое число, большее, чем P».

Аристотель писал:

...Всегда возможно придумать большее число, потому что количество частей, на которые можно разделить отрезок, не имеет предела. Поэтому бесконечность потенциальна, никогда не действительна; какое бы число делений ни задали, всегда потенциально можно поделить на большее число

Именно Аристотель сделал большой вклад в осознание бесконечности, разделив её на потенциальную и актуальную и вплотную подойдя с этой стороны к основам математического анализа, а также указав на пять источников представления о ней:

* время;
* разделение величин;
* неиссякаемость творящей природы;
* само понятие границы, толкающее за её пределы;
* мышление, которое неостановимо.

...в теологии бесконечность Бога не столько даёт количественное определение, сколько означает неограниченность и непостижимость. В философии бесконечность долгое время рассматривалась также как атрибут пространства и времени; в наши дни это дискуссионный вопрос космологии...

В математике не существует одного понятия бесконечности, она наделяется особыми свойствами в каждом разделе. Более того, эти различные «бесконечности» не взаимозаменяемы. К примеру, теория множеств подразумевает разные бесконечности, причём одна может быть больше другой. Скажем, количество целых чисел бесконечно большое (оно называется счётным). Чтобы обобщить понятие количества элементов для бесконечных множеств, в математике вводится понятие мощности множества. При этом не существует одной «бесконечной» мощности. Например, мощность множества действительных чисел больше мощности целых чисел, потому что между этими множествами нельзя построить взаимно-однозначное соответствие (биекцию), а целые числа включены в действительные. Таким образом, в этом случае «число элементов» (мощность) одного множества «бесконечней» «числа элементов» (мощности) другого. Основоположником этих понятий был немецкий математик Георг Кантор.

В математическом анализе ко множеству действительных чисел добавляются два символа $+\infty$ и $-\infty$, применяющиеся для определения граничных значений и сходимости. Сто́ит отметить, что в этом случае речь об «осязаемой» бесконечности не идёт, так как любое утверждение, содержащее этот символ, можно записать, используя только конечные числа и кванторы. Эти символы, как и многие другие, были введены для сокращения записи более длинных выражений.Бесконечность

Текстовое содержимое доступно в соответствии с лицензией Creative Commons Attributions-ShareAlike (CC-BY-SA), Источник: ВикипедияБесконечность. Авторы:

См. также:
Dangerous Knowledge - Диагональный метод доказательства Кантора. Часть III (Russian)
Прикоснуться к бесконечности (ВИДЕО)
Всегда ли часть строго меньше целого?
UPDATE 22-04-2011:
О бесконечном

UPDATE 29-09-2014:
Infinity: does it exist?