Saturday, September 14, 2019

Россия всегда играет по предельным ставкам


Май 1945 г., Берлин, Германия. Хайдегер проводит совещание под условным названием "как мы проиграли войну этим славянским недочеловекам". Стандартным ответ, данный на совещании: "Какой материализм? Какой социализм? Вообще, вы о чём? Ни один материалист не может пожертвовать собой. Это физически не возможно. Нас победили потому, что они верили в бессмертие больше, чем мы". Это был очень сильный ответ, его, между прочим в Германии до сих пор знают и помнят.

2015 г. 70-летие Победы [над Германией], Санкт-Петербург, Россия. Стоят парень и девушка, примерно 10-ый класс, стоят, целуются, смотрят на салют.

Ниже есть продолжение.

Потом девушка парня спрашивает:

- Если война начнётся, что дальше будет, скажи?
- Да, как всегда. Сначала они почти дойдут до Москвы. А потом мы до Нью Йорка или откуда-они-там-придут.
- А ты пойдёшь?
- А куда я денусь? У меня ты есть и родители. Конечно, пойду...

У нас на самом деле нет выбора. Мы, так называемая X-цивилизация - культура людей, связанных с низким производительными силами, обычным враждебным окружением, плохими погодными условиями. Из всех X-цивилизация Россия была единственной, кто смогла создать приличное государство, и, между прочим, вторую по масштабам, после Британской, империю в человеческой истории.

С этой точки зрения хочится заметить: играли мы всю жизнь по предельным ставкам, и мы будем играть по этим ставкам и наши дети и наши внуки будут играть по этим же ставкам.

Повсеместная слежка

Заметка полностью. Форматирование моё.

В московском метро начали тестировать систему оплаты проезда через распознавание лиц. Если все будет развиваться в соответствии с намеченным графиком, к концу следующего года соответствующей технологией оборудуют все станции столичной подземки.

Нет, она, разумеется, не будет обязательной. Все строго добровольно. Точно так же, как никто не заставляет сейчас прикладывать к турникету не проездной билет, а смартфон с системой бесконтактной оплаты. Вот только пассажиров, предпочитающих последний способ, все больше. Потому что удобно. А аргументы алармистов, предупреждающих о «большом брате», откусывающем под свой контроль все новые куски человеческих жизней, выглядят забавными наивностями и не принимаются во внимание.

Да и действительно, если у вас есть «Тройка» или другой проездной, вы почти наверняка хотя бы раз пополняли его не наличными, а картой. А раз так, то одного раза вполне достаточно, чтобы анонимно купленная картонка оказалась в машинно-компьютерных глубинах привязана через банковскую карту к вам, единственному и неповторимому, и при необходимости все ваши транспортно-логистические маршруты – как обыденные, так и выбивающиеся из заданных привычек – могут быть вытащены и внимательно изучены заинтересовавшимися компетентными структурами.

Ниже есть продолжение.

Так что никакой разницы, прикладывать гаджет с Google Pay или формально обезличенный проездной в надежде во втором случае сохранить часть приватности и чувства анонимности, уже нет. Вход в метро по системе распознавания лица – просто следующий, такой легкий и само собой разумеющийся шаг в новый мир. Правда, насколько он окажется прекрасным, станет ясно чуть позже. Мы все уже под колпаком – правда, не у Мюллера, а у вездесущей системы, которая набрала полную силу и теперь интенсивно плетет свою паутину, окутывающую все сферы человеческой жизни.

Китайские эксперименты с системой социального рейтинга за последние годы успешно превратились в медиастрашилку, воплощающую ужасы современного азиатского тоталитаризма. Вот только дело-то все в том, что весь мир – весь развитый мир – идет ровно тем же путем. И еще большой вопрос, что хуже – когда систему тотального контроля граждан выстраивает государство или крупные корпорации?

Это заставляет задумываться, насколько противоречат человеческой природе все эти контрольно-следящие инновации, беспардонно вторгающиеся в любые области нашей жизни, от состояния здоровья до потребительских привычек.А самое главное, что выхода нет – бежать некуда. По большому счету везде одно и то же, будь то лучезарный Запад, российский Мордор или последовательно-прагматичная Азия. Новые технологии слежения, контроля и перекрестного анализа, разнообразные базы данных, неуклонно сливающиеся в единое целое и получающие немыслимый никогда ранее объем информации о конкретных людях, бесконечные инновации (от все более качественно таргетированной контекстной рекламы до системы госуслуг), делают нашу жизнь куда комфортнее и проще, но исподволь неизбежно требуют от нас взамен поделиться очередным кусочком приватности. И ведь делимся. Причем без всяких хитроумных технологий сбора информации сами распахиваем миру свою жизнь в социальных сетях, делая публичным даже то, что еще совсем недавно относилось к сфере строго сокрытого от посторонних глаз.

Ведь частная жизнь человека, как феномен и одна из важнейших ценностей нашей культуры и мироустройства, на самом деле весьма недавнее нововведение. Ему считанные сотни лет. До того многие тысячелетия человечество имело довольно смутные представления о том, что такое приватность и даже интимность. Как выглядели древнеримские общественные туалеты, бывшие по сути публичным клубом, хорошо известно. Вся жизнь человека, включая самые деликатные и интимные моменты, почти всю историю нашего биологического вида протекала на глазах окружающих. И это было нормальным.

Возможно, столь легкое возвращение людей к идее тотальной открытости их жизней совершенно посторонним людям, отсутствие минимально серьезного общественного сопротивления любым вариантам социального рейтинга и других подобных проектов связано как раз с тем, что подобное положение вещей куда ближе и комфортнее человечеству, чем все эти заморочки с правами и свободами, защитой частной жизни и прочими модными концепциями последних веков.
https://aurora.network/forum/topic/71728-za-nami-sledjat

Мемуары Саманты Пауэр: как такое вообще возможно?!

Начало сокращено.

...вышедшие на днях мемуары Саманты Пауэр, постпреда США в ООН во время второго президентского срока Барака Обамы, в 2013-2017 годах.

В своей книге «Школа идеалистки» среди прочего она рассказала, что в 2016 году, вопреки указанию из Вашингтона, проголосовала против избрания России в ооновский Совет по правам человека по причине глубокого личного несогласия с решением руководства. Причем, судя по всему, именно ее голос стал решающим, в результате чего Москва тогда не получила места в Совете.

Ниже есть продолжение.

По свидетельству Пауэр, между постоянными членами Совбеза ООН есть негласная договоренность поддерживать друг друга на выборах в СПЧ. Однако «в этот день мое настроение было иным» — и она проголосовала «в соответствии со своей совестью».

Поскольку голосование было тайным, это так и осталось бы неизвестным, если бы бывший постпред ныне сама не раскрыла правду.

Основной реакцией в России на данные излияния стал недоуменный ступор: как такое вообще возможно?!

Дело, разумеется, не в последовательной русофобии госпожи Пауэр, а в том, что ее поступок вопиюще нарушает азы дипломатии в том виде, как они существуют уже даже не сотни, а тысячи лет, — и госпожа Пауэр не стесняясь признается в этом.

Дипломат — представитель государства и на официальном уровне выражает исключительно его, а не собственную позицию.

Точка.

Тут нет и не может быть повода для дискуссии.

Дипломаты, конечно, имеют право на личное мнение, которое может вступать — и время от времени вступает, наверное, у всех — в противоречие с государственной линией. В подобном случае они могут попытаться донести до руководства свои доводы в надежде изменить эту линию. Иногда подобные расхождения проявляются в неофициальном, кулуарном общении с зарубежными коллегами.

Если же противоречия между собственными убеждениями и политикой своего государства столь принципиальны, что компромисс с совестью невозможен, то выход один — отставка.

Та же Пауэр привела в книге пример Виталия Чуркина, чья личная позиция, по ее словам, не всегда полностью совпадала с официальной российской. Но это ни в малейшей степени не влияло на исполнение им долга — без оспаривания полученного приказа и с безоговорочной готовностью «сделать дело и умереть».

Собственно, это одна из причин, по которой скончавшийся на посту бывший российский постпред в ООН воплощает для современной мировой политики образец дипломатического служения своей стране, а его безвременная смерть стала шоком и тяжелой утратой даже для тех, кому он противостоял.

Тут же американский дипломат из-за не того «настроения» совершила поступок, являющийся:

* саботажем политики государства, которому она была призвана служить;
* лютым непрофессионализмом;
* предательством своего руководства, с которым она, по ее же словам, была единомышленником.

Причем Пауэр сорвала покровы — по-прежнему не сомневаясь в своей правоте — не спустя десятилетия, когда бы все уже быльем поросло, а ее поступок был бы просто историческим фактом, интересным разве что специалистам. Нет, она проявила откровенность всего через несколько лет, когда, несмотря на смену администрации, ее страна продолжает сталкиваться с теми же глобальными вызовами, что и в 2016 году.

Бывший постпред США в ООН, выпускница Йельского университета и профессор Гарвардского, лауреат Пулитцеровской премии (внушительный список регалий можно продолжить), по сути, раскрыла перед всем миром, включая оппонентов, противников и просто врагов своей страны очень ценную информацию о ее системной уязвимости. А она именно системная.

Если высокопоставленный экс-чиновник хвастается грубейшим нарушением профессиональной этики, это означает, что в данной среде подобный образ мысли и действий считается не просто приемлемым на неформальном уровне, а нормальным и общепринятым.

В свете вышедших мемуаров масштабный саботаж чиновников, с которым столкнулся Трамп, придя в Белый дом, начинает играть новыми красками — дело не в неугодном президенте. Там все уже было и до него: нравится распоряжение начальства — исполняем, не нравится — торпедируем, подводя под свое решение «идейно верное» обоснование. Тем более что торжество либеральной политкорректности предоставило ее сторонникам широчайшие возможности.

Учитывая, что именно при президентстве Барака Обамы — при его личной горячей и деятельной поддержке — эта идеология достигла пика своего влияния в США, можно считать справедливостью судьбы, что его собственные решения и указания саботировались подчиненными-единомышленниками, полагавшими, что они знают, как лучше.

Правда, для всего мира теперь, пожалуй, более актуален вопрос, руководствуются ли и американские военные, в том числе отвечающие за ядерное оружие, вместо воинской субординации принципом «я – художник, я так вижу».


https://aurora.network/forum/topic/71681-ja-khudozhnik-ja-tak-vizhu

Пинхас Полонский: концепция модернизация иудаизма

Саудовская Аравия намерена начать обогащение урана (11.09.2019)

Заметка полностью.

Новоиспеченный министр энергетики Саудовской Аравии принц Абдул-Азиз бин Салман сообщил, что королевство намерено развивать ядерную программу полного цикла. Полный ядерный цикл включает и обогащение урана.

Ниже есть продолжение.

"Мы продвигаемся очень осторожно. На сегодняшний день экспериментируем с двумя реакторами", - заявил он на энергетической конференции, проходящей в Объединенных Арабских Эмиратах.

Саудовская Аравия объявила тендер на возведение двух ядерных реакторов. Как ожидается, он пройдет в 2020 году, интерес к нему проявили компании из США, России, Китая, Южной Кореи и Франции. Теперь у американских компаний могут возникнуть сложности.

Для мирной ядерной программы необходим уран, обогащенный до 5%. Однако эта технология и инфраструктура может быть использована для производства оружейного урана. Напомним, что в 2018 году наследный принц Мухаммад бин Салман заявил, что, если Иран станет обладателем ядерного оружия, свою бомбу создаст и Саудовская Аравия. США выразили опасение в связи с возможной реализацией подобного сценария. Выступавший на той же конференции заместитель государственного секретаря по вопросам энергетики Дэн Бруллет напомнил: чтобы получить доступ американским ядерным технологиям, государства должны подписать соглашение, что они будут использоваться только в мирных целях.
http://txt.newsru.co.il/arch/mideast/11sep2019/nuc_203.html

Россия сорвала три удара Израиля по сирийским объектам, пригрозив сбивать израильские самолеты

Россия блокировала по меньшей мере три израильских удара по военным объектам в Сирии, угрожая перехватывать и сбивать израильские самолеты системами ПВО С-400. Именно это стало причиной экстренного визита премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху в Сочи на встречу с президентом РФ Владимиром Путиным, пишет издание Independent Arabia...

...10 сентября издание Avia.Pro сообщало, что российские истребители экстренно вылетали с авиабазы Хмеймим для перехвата израильских самолетов, готовящихся нанести ночные удары по южной части Сирии в ответ на якобы произошедший ракетный обстрел израильской территории. За несколько часов до этого сирийские системы ПРО были приведены в состояние полной боевой готовности, но, очевидно, именно российские Су-35 смогли помешать израильской авиации, говорится в материале...

Ниже есть продолжение.

...По данным сайта, в августе Москва предотвратила израильскую атаку на позицию сирийской армии в Касьюне, где расположена российская система ПВО С-300, а неделю спустя - на объекты в районе Кунейтры и Латакии. Нетаньяху пытался уговорить Путина продолжать прежнюю политику - закрывать глаза на атаки Израиля в Сирии, но ему это не удалось.

Российский президент заявил, что Москва не допустит причинения вреда силам сирийского лидера Башара Асада и поставляемому режиму оружию. По мнению Путина, попустительство Израилю будет выглядеть как сговор и нанесет удар по отношениям России с ее союзниками в регионе, пишет газета. Теперь Израилю придется пересмотреть список целей в Сирии и Ираке.

Кроме того, Путин выразил недовольство по поводу действий Израиля в Ливане и дал понять Нетаньяху, что Москва негативно относится к любым нарушениям ливанского суверенитета. В конце августа ВВС Израиля нанесли серию ударов по целям на востоке Ливана, недалеко от границы с Сирией. В частности были атакованы штаб-квартира "Народного фронта освобождения Палестины" и объекты сил "Кудс" - подразделения спецназначения Корпуса стражей Исламской революции, действующего за пределами Ирана...
http://txt.newsru.com/world/14sep2019/block_israel.html
http://avia.pro/news/istochniki-rossiyskie-su-35-ekstrenno-podnyaty-s-aviabazy-hmeymim-dlya-perehvata-izrailskih
http://txt.newsru.co.il/arch/press/14sep2019/rus304.html

Нетаниягу раскрыл новый ядерный секрет Ирана (09.09.2019)



В понедельник, 9 сентября, глава правительства и министр обороны Израиля выступил с заявлением по иранской ядерной программе. Свою речь он произнес сначала на иврите, затем по-английски.

Биньямин Нетаниягу напомнил, что полтора года назад Израиль представил "ядерный архив" Ирана, а год назад на генассамблее ООН он сообщил об объекте в Тюркозабаде, на котором хранились 15 кг радиоактивных веществ. Тегеран утверждал, что речь идет о заводе мастерской по чистке ковров. 8 сентября МАГАТЭ подтвердило, что на указанном объекте обнаружены следы урана.

Ниже есть продолжение.

Биньямин Нетаниягу заявил, что в Иране обнаружены и другие объекты, связанные с ядерной программой. В частности, завод подобный тому, что обнаружен в Туркозабаде, находится к югу от города Исфахан, в Абаде. На этом предприятии ведутся работы по производству ядерного оружия.

Глава правительства прокомментировал сегодняшнее заявление главы МАГАТЭ о том, что Иран не проявил заинтересованности в сотрудничестве с агентством. Нетаниягу заявил, что подобное поведение Тегерана его не удивляет, так как власти Исламской республики делают все, чтобы скрыть свою ядерную программу.

В подтверждение своих слов Биньямин Нетаниягу показал спутниковые снимки объекта в Абаде до того, как как Иран понял, что тот обнаружен, и после. "Они просто уничтожили его, просто все снесли. Это потрясающе. То, что они прячут, мы обнаруживаем, и они сразу пытаются скрыть свои следы", - сказал Нетаниягу.

Глава правительства Биньямин Нетаниягу обратился к международному сообществу с призывом не верить Ирану и усилить на него давление с тем, чтобы не допустить появления у него ядерного оружия.

...Глава израильского правительства подчеркнул, что Израиль раскрыл и другие секретные ядерные объекты Исламской Республики.

"Я обращаюсь к иранским диктаторам: Израиль знает, что, когда и где вы делаете. Мы продолжим разоблачать вашу ложь, делать все, чтобы не допустить появления у вас ядерного оружия. Мы продолжим бороться с иранской агрессией в любом месте в любое время.

Я призываю международное сообщество очнуться, понять, что Иран все время врет, и присоединиться к Израилю и США, чтобы оказать максимальное давление на Иран.

Требуется политика давления, давления и еще раз давления", - резюмировал премьер-министр Израиля..
http://txt.newsru.co.il/arch/israel/09sep2019/netanyahu_006.html
http://9tv.co.il/news/2019/09/09/274702.html
https://www.vesty.co.il/articles/0,7340,L-5585214,00.html

На "складе" в Тегеране, на который указывал Нетаниягу, найдены следы урана (08.09.2019)

Сотрудники МАГАТЭ обнаружили на том самом "секретном ядерном складе" в Тегеране, о котором упоминал в своем выступлении на Генассамблее ООН глава израильского правительства Биньямин Нетаниягу, следы урана, сообщает Reuters со ссылкой на двух дипломатов, осведомленных о работе МАГАТЭ.

Ниже есть продолжение.

ласти Ирана, несмотря на требование МАГАТЭ пока не объяснили наличие урана на этом объекте.

По данным источников информационного агенства, речь идет о низкообогащенном уране.

Инспекторы МАГАТЭ взяли пробы со склада в апреле этого года. В штабе МАГАТЭ в Вене тогда заявили журналистам: "Тот факт, что Иран пустил инспекторов на объект, свидетельствует, что "ядерное соглашение" до сих пор действует"...

... Международное агентство по атомной энергии сообщило, что на иранских ядерных объектах ведется монтаж современных центрифуг. Напомним: это является серьезным нарушением подписанных в 2015 году в Вене ядерных соглашений.

В заявлении МАГАТЭ говорится: "Мы подтверждаем, что следующие центрифуги уже установлены или находятся в стадии монтажа: 22 IR-4, одна IR-5, 30 IR-6 и три IR-7".

Несколько дней назад Иран объявил о третьем шаги на пути поэтапного выхода из соглашений. Пресс-секретарь Организации по атомной энергии Бехруз Камальванди заявил, что в ближайшие два месяца Иран планирует довести количество работающих центрифуг IR-4 с 20 до 164.

Глава Организации Али Акбар Салехи обвинил государства Евросоюза в невыполнении обязательств по договору об иранских ядерных разработках. Об этом он заявил после встречи с исполняющим обязанности директора Международного агентства по атомной энергии Корнелем Ферутой.

"Соглашение – не односторонняя трасса. Иран будет действовать так, как действовал до сих пор: поэтапно сокращая свои обязательства – пока остальные стороны не начнут выполнять свои", - сказал он...

... В сентябре 2018 года, выступая на Генеральной ассамблее ООН в Нью-Йорке, глава израильского правительства Биньямин Нетаниягу сообщил, что у Израиля имеются сведения об еще одном ядерном хранилище в Тегеране. Нетаниягу показал фотографию объекта, назвал его адрес и указал местоположение на карте.

"Когда я выступал здесь три года назад, Израиль был одинок среди наций мира. Из почти 200 стран, заседающих в этом зале, только Израиль выступил против сделки с Ираном. Мы были против, поскольку она угрожала будущему Израилю, пролагала путь Ирану к ядерному оружию", – сказал Нетаниягу с трибуны ООН. Он напомнил, что в начале года израильская разведка похитила из Тегерана тысячи документов из секретного ядерного архива, доказывающих, что Иран продолжает работать над созданием ядерного оружие и пытается обмануть международное сообщество. Израиль поделился этими документами с частью европейских держав и МАГАТЭ.

Нетаниягу отметил, что с момента представления ядерного архива Ирана прошло несколько месяцев, однако МАГАТЭ не предприняло никаких мер, не провело инспекции на объектах, указанных в документах. В связи с этим, Израиль принял решение предать гласности данные об еще одном ядерном объекте, расположенном прямо в столице Ирана.

На Генассамблее ООН Биньямин Нетаниягу объявил, что после публикации данных о "ядерном архиве", власти страны вывезли с объекта 15 кг радиоактивных веществ, которые были равномерно рассеяны по всему Тегерану. Он отметил, что на указанном объекте находятся радиоактивные материалы и оборудование, для вывоза которых может потребоваться 15 грузовых контейнеров емкостью в 20 тонн.

"Вы должны задаться вопросом: почему, собственно, у Тегерана имеется секретный ядерный архив и секретное ядерное хранилище? Почему они не были уничтожены после подписания сделки с мировыми державами? И я вам отвечу: Тегеран не отказался от создания собственного ядерного оружия", – сказал Нетаниягу в ООН. Биньямин Нетаниягу обратился к главе МАГАТЭ с предложением провести проверку на указанном объекте до того, как власти Ирана его "зачистят". "Почему бы нам сейчас не провести в этом месте инспекцию?" – спросил Нетаниягу, и его слова были встречены аплодисментами.

Биньямин Нетаниягу также с трибуны ООН предупредил власти Ирана: "Израиль знает, что вы делаете, и где вы это делаете. Израиль не позволит режиму, который угрожает ему уничтожением, заполучить в свои руки ядерное оружие. Израиль сделает все необходимое, чтобы защитить себя от иранской агрессии. Мы будет противостоять ей в Сирии, Ливане, Ираке и далее везде, где это потребуется", – заявил глава еврейского государства.
https://cursorinfo.co.il/9tv/magate-podtverdilo-razoblachenie-netaniyagu-o-narushenii-iranom-yadernoj-sdelki/
http://txt.newsru.co.il/arch/mideast/09sep2019/ieae_203.html
http://txt.newsru.co.il/arch/mideast/08sep2019/iran_508.html

Friday, September 13, 2019

Комментарий Хазина про зелёную энергетику

Комментарий полностью.

См. также:
Солнце и ветер завели в тупик немецкую энергетику

Очень смешная ситуация. С самого начала было понятно, что "зелёная" энергетика убыточна, как только будут убраны госдотации, она умрёт. Останутся только отдельные небольшие анклавы (в России, например, ветроэнергетика рентабельная только на небольших участках побережья Северного Ледовитого океана, где море Лаптевых и на Чукотке). Но поскольку она входила важной частью в либеральную политическую идеологию (вместе с гей-парадами и ювенальной юстицией), то на её продвижение тратились сумасшедшие деньги.

Ниже есть продолжение.

Кризис развивается, денег становится всё меньше и, соответственно, дотации рано или поздно прекратятся. Что будут делать альтернативщики -- большой вопрос, перейти в традиционную энергетику они не смогут, дело даже не в квалификации, а в идеологии. Так что придётся им улицы мести и гастарбайтеров гонять. Но сама по себе приведённая статья очень показательна -- маятник начал движение в противоположном направлении.

В общем, конечно, ситуация весёлая и оптимистичная. Людей только жаль, поскольку много денег придётся заплатить, в том числе и за оборудование, которое уже не нужно, но которое стоит денег.
https://aurora.network/forum/topic/71640-solntse-i-veter-zaveli-v-tupik-nemetskuju-jenergetiku#c-456393

Солнце и ветер завели в тупик немецкую энергетику

Заметка полностью. Форматирование моё.

Громкие лозунги об «экологически чистой энергетике», столь распространенные сегодня в Европе, оказались пустой болтовней. Переход на ветряки и солнечные электростанции не привел к сокращению выбросов углекислого газа – а ведь ради этого и затевалась крайне дорогостоящая энергетическая реформа в Германии.

Ниже есть продолжение.

Переход Германии к политике поддержки возобновляемых источников энергии, начатый более 15 лет тому назад, в итоге отнюдь не привел к уменьшению выбросов СО2. Соответствующее заявление в рамках XXIV Всемирного энергетического конгресса в Абу-Даби сделала старший исполнительный вице-президент электрогенерирующей и распределительной компании Electricite de France (EDF) Марианн Легно.

Судя по всему, речь идет не о каких-то отдельных ошибках, а о системной проблеме, которую или не учли, или предпочли не замечать. Германия не только не достигла каких-либо значимых целей в борьбе с глобальным потеплением, но и обрекла население и промышленность на использование сверхдорогих источников возобновляемой энергии вместо традиционных.

Бурый уголь и биомасса вместо солнца и ветра

Речь Легно в Абу-Даби была эмоциональной и наполненной неоспоримыми фактами.


«Если мы посмотрим на процесс перехода от использования одних видов энергии к другим в Германии, уровень выбросов СО2 сейчас такой же, какой был в 1990-х годах. Тем не менее огромная сумма затрат возложена на жителей и налогоплательщиков, потому что были инвестированы огромные суммы в возобновляемые источники энергии. И когда нет солнца или ветра, нужна базовая нагрузка. Что является базовой нагрузкой в Германии? Это бурый уголь» — прокомментировала вице-президент французской компании ситуацию, сложившуюся в соседней стране.
...
«Цены на энергию в Германии для промышленных потребителей на 30% выше, чем во Франции. Давайте оперировать фактами и цифрами, а не идеологией!» – отметила она.

От себя добавим: диспропорция между ценами для населения в Германии и Франции даже больше. Французские домохозяйства в 2018 году, согласно данным агентства Eurostat, в среднем платили лишь 0,179 евро за каждый потребленный кВт-ч электроэнергии, в то время как жители соседней Германии – на 67% больше, 0,3 евро за каждый кВт-ч. Выше, чем в Германии, в 2018 году цены были только в соседней Дании – там каждый кВт-ч обходился бытовым потребителям в 0,312 евро.

Такие диспропорции в оплате счетов за электроэнергию хорошо соотносились с долей «зеленой» энергетики в энергобалансе страны. Под «зеленой» энергетикой в данном контексте стоит понимать не все ее источники, включающие традиционные ГЭС и использование биомассы (например, отходов лесной промышленности) для получения электроэнергии. Как показывает практика, катастрофой для экономики страны становится бездумное увлечение производством электроэнергии из «модных» возобновляемых источников энергии (ВИЭ), а именно ветряных турбин и солнечных батарей.

Например, формально в Швеции и Норвегии доля возобновляемых источников даже выше, чем в Германии, а Норвегия и вовсе является рекордсменом в переходе на возобновляемую энергию. В 2017 году, по данным того же Eurostat, в Норвегии 45,7% энергии поступало из возобновляемых источников. Однако в этой немалой доле общего баланса 40,3% составляла энергия ГЭС, а еще 4,6% энергии норвежцы получали из биомассы, в основном лесного происхождения. В то время как солнечной энергии в норвежском энергетическом балансе не было вовсе, а, казалось бы, «перспективный» на морском побережье ветер занимал всего 0,8%.

А вот Дания, наоборот, была рекордсменом в переходе на ветряную энергию. Имея 32,8% энергии, получаемой из ВИЭ, датская энергетика сделала ставку на ветер – он теперь занимает в общем балансе производства целых 7%, рекордные для ЕС. Солнечной энергии в северной и облачной Дании тоже немало – 0,7% баланса, а 24% производства энергии ВИЭ дает старая добрая биомасса. В Германии ветряков меньше, чем в Дании – лишь 2,8% от баланса энергии, а вот недешевых солнечных батарей – почти что вдвое больше, целых 1,3%. Биомассы, кстати, тоже немало – 13,3% от энергетического баланса.

Все эти данные приведены для первичной энергии, что делает картину еще более грустной. Все дело в том, что возобновляемую биомассу можно использовать в так называемом когенерационном цикле, используя ее и для производства необходимого в северных странах тепла. Это позволяет не только согреть дома, но и добиться более низкой стоимости электроэнергии. А вот ветряки и солнечные панели – чистые производители электроэнергии, у них такой экономической «подпорки» нет: ведь потребители получают от них только электричество, но отнюдь не тепло.

Поэтому Норвегия и Швеция имеют достаточно комфортную цену электроэнергии, сравнимую с французской (0,19–0,20 евро за кВт-ч), даже несмотря на формально высокий вес возобновляемых источников в их энергетике. А вот Германия и Дания вынуждены перекладывать расходы по ветрякам и солнечным панелям на население, промышленность и даже государство. В противном случае производство энергии на таких мощностях станет просто нерентабельным.

Магия нулевой и «отрицательной» стоимости

Фраза о «базовой нагрузке», которая прозвучала в выступлении вице-президента EDF, нуждается в пояснении. Все дело в том, что и тепло, и электроэнергия нужны потребителям в определенное время. Например, невозможно нагреть воду летом, чтобы отапливать ею дом зимой. А солнечная батарея дает ток в полдень, в то время как потребителю надо зажечь лампочки в доме с приходом темноты.

В силу этого ВИЭ сталкиваются с проблемой аккумуляции или же поддерживающих мощностей, которые должны замещать неустойчивую генерацию ВИЭ в момент неизбежных провалов. Например, обычная гидроаккумулирующая станция (ГАЭС) может закачивать воду в верхнее водохранилище при высокой выдаче энергии с ветряков и солнечных батарей, а отдавать ее в сеть тогда, когда это необходимо. Аккумулирующие мощности отнюдь не бесплатны, и их создание и расходы на эксплуатацию по-хорошему надо учитывать в стоимости энергии, получаемой с ВИЭ.

В противном же случае, если энергетическая программа развития не учитывает аккумулирующие мощности, их надо замещать поддерживающей генерацией. В случае Германии это природный газ (кстати, в основном российского происхождения) и местный бурый уголь.

Еще одним решением в начале реализации германской и датской программы ВИЭ мыслилась переброска крупных объемов «лишней» электроэнергии между районами страны, но этот план не сработал. Оказалось, что для такого «усреднения» территории Германии или тем более Дании просто не хватает – если в одном из регионов страны была безветренная облачная погода, то ровно такие же метеоусловия наблюдались и в других точках страны. Да и расходы на дополнительные линии электропередачи оказались немалыми.

В итоге и в Германии, и Дании решили не особо заморачиваться с аккумулирующими мощностями, посчитав, что «рынок все отрегулирует». Формально провалы в генерации солнечных батарей и ветряков закрыли компенсирующими мощностями газовой и угольной генерации – и на этом успокоились, прописав, правда, для ВИЭ льготы по обязательной покупке их энергии на оптовом рынке. Однако такой подход уже привел к удивительным дисбалансам.

В моменты ясной и ветреной погоды энергию с солнечных батарей и ветряков в Германии оказалось просто некуда девать – стоимость энергии на оптовом рынке падала до нуля или даже уходила в минус. А вот в моменты облачной безветренной погоды или просто по вечерам «правили бал» уже поддерживающие мощности, задирая стоимость энергии в небеса. При этом их владельцы действовали практически вынужденно: напомним, на пиках генерации ВИЭ они должны были практически неизбежно выключать свою генерацию – или продавать энергию себе в убыток, по тому самому «минусовому» тарифу. Кроме того, у угольных и газовых станций неизбежно возрастал срок окупаемости – ведь они вынужденно работали вполсилы, часто «пропуская вперед» ветряки и солнечные батареи. В итоге вместо разумной кооперации источников энергии в Германии получилась бездумная их конкуренция.

В сухом остатке можно отметить, что страдали буквально все – и газовые и угольные станции, и ветряки с солнечными панелями, и, конечно же, потребители, которые явно оплачивали (и оплачивают поныне!) весь этот бедлам.

Конечно, даже сейчас Германия может выйти из сложившейся ситуации. Например, наконец-то уделить больше внимания аккумуляции электроэнергии. Да, в условиях равнинной Германии это непростая задача – но, в конце концов, ГАЭС есть даже в районе Москвы, в Сергиево-Посадском районе. Кроме того, в последнее время появилось и много альтернативных проектов аккумуляции энергии.

Кроме того, судя по всему, практика прямого или скрытого субсидирования и преференций для «зеленых» источников заводит европейскую энергетику в глухой тупик. При искажении реальных экономических запросов энергетика развивается не по нормальному, эволюционному пути, а в угоду практике получения таких «внеэкономических» денег. Оплачивает же весь этот «зеленый банкет» в итоге потребитель – как своими налогами, так и, как показывает опыт Германии и Дании, напрямую – через непомерную стоимость каждого киловатт-часа.
https://aurora.network/forum/topic/71640-solntse-i-veter-zaveli-v-tupik-nemetskuju-jenergetiku

Thursday, September 12, 2019

О лидерстве Германии и Франции в Европе

...На протяжении последних 150 лет, начиная с Франко-Прусской войны и до сравнительно недавнего времени, пальма первенства лидера континентальной Европы переходила от одного государства к другому. По итогам Франко-Прусской войны произошло объединение всех германских земель и образование Второго рейха. Францию же ждали значительные репарации и Парижская коммуна – страна оказалась на грани разрухи. Итоги Первой мировой войны известны. Германия потерпела поражение, пала империя, Вильгельм Второй отрекся от престола. Во время Второй мировой войны Франция вообще оказалась полностью оккупированной Третьим рейхом.

Ниже есть продолжение.

Если, в первый раз, когда Германия взяла верх над Францией в 1871 году, на нее были наложены репарации в размере 5 миллиардов франков золотом, то уже во втором противостоянии репарации были наложены на Германию и уже в куда большем размере, и составляли сумму, эквивалентную 100 000 тонн золота. Для сравнения: в Форт-Ноксе хранится восемь тысяч тонн. Германия завершила выплату репараций за Первую мировую войну только аж 3 октября 2010 года. То есть, если посмотреть через призму истории, то становится понятно, что с каждым разом, когда эти страны сменяли друг друга в борьбе за лидерство в континентальной Европе, тектоника событий увеличивалась на порядки, разжигая таким образом межнациональные противоречия.

После Второй мировой войны это противостояние не вылилось в форму военных конфликтов. Напряжение было снято и благодаря тому, что по настоянию тогдашнего руководства Советского Союза репарации для Германии были ограничены 20 миллиардами долларов США. Половина пошла в пользу СССР, вторая половина – остальным участникам антигитлеровской коалиции. Это было каплей в море, так как одному только Советскому Союзу был нанесен ущерб в размере 360 миллиардов долларов. Таким образом, один из факторов противоречий был нивелирован. Европа обрела долгожданный мир. Германия и Франция вошли в число стран, основавших Евросоюз. В 1953 году Конрад Адэнауэр и Шарль де Голль подписали знаменитый Елисейский договор о дружбе и сотрудничестве. В январе нынешнего года этот договор был обновлен – новое соглашение в Аахене подписали Эммануэль Макрон и Ангела Меркель. Французский президент тогда заявил:

«В ЕС, пострадавшем от кризиса, речь идёт о создании сильного альянса внутри Европы. Франция и Германия должны проявить ответственность и сделать так, чтобы их голоса были услышаны».

Аахенское соглашение еще раз документальным образом закрепило лидерство Германии и Франции в рамках Евросоюза. Но, похоже, новые вызовы подвигли их лидеров претендовать и на роль проводника Европы к новым экономическим объединениям за пределами Старого света. И здесь опять проявилось соперничество между двумя европейскими тяжеловесами...
https://aurora.network/forum/topic/71550-bjurgerskiy-pragmatizm-i-novye-evropeyskie-tsennosti

המרדף ספיישל בחירות 2019 עם פוליטיקיים (Hebrew)

Wednesday, September 11, 2019

Хазин о панрегионах (10.09.2019)

См. также:
Школьников: Мир после глобализации и Новой Ялты

Давайте смотреть на панрегионы (или макрорегионы, финансовые зоны) с точки зрения прагматики. США в 1944 году имели уникальные условия, но схема "кредиты в обмен на дешёвые товары" вышла им боком: тянуть весь мир своей валютой, с долей ВВП меньше 20% мировой оказалось невозможно. Аналогичный случай был в городе Бердичеве, ой, простите, в Евросоюзе: уж на что мелкой казалась Восточная Европа, а у Западной ресурсов на неё не хватило.

Отсюда вывод: никто больше делиться не будет, то есть -- границы все оставят! И кормить чужих не будут ни при каких условиях. Кроме того, поскольку либеральные элитные группы никуда не денутся, а работать с этими прохвостами невозможно, то картина будет следующая.

Ниже есть продолжение.

Первое: на "новой Ялте" будут проведены границы "панрегионов", в том смысле, что любое вмешательство в политические процессы в "чужом" регионе будут запрещены. Если будут территории, которые не поделены (Африка), то там право сильного.

Второе. В каждом макрорегионе есть доминирующая страна (США, Россия, Китай, Индия). Они на переговорах друг с другом решают общие правила и мировой порядок. Все остальные имеют право апеллировать только к "своим" гегемонам.

Третье. Страны, которые попали в соответствующие панрегионы имеют право открытым голосованием (референдумом) признать свою ассоциированность с гегемоном и тогда следовать установленным правилам. В ответ гегемоны будут чем-то делиться. Это будет как республики СССР, которые строили социализм, но с национальной спецификой. Отличие от СССР будет в том, что границы останутся и уровень жизни может быть очень разный. Пример -- страны Западной Европы и США.

Четвертое. Страны, которые попали в панрегионы, но в которых либеральное либо националистическое лобби оказалось сильным и они не согласились стать "младшими партнёрами". С ними всё просто -- они живут в рамках рыночной экономики. но выходят на рынки своего панрегиона. Выход на рынки чужих панрегионов только с разрешения гегемонов. Это как отношения Латинской Америки и США в 50-е годы. Стройте что угодно, но будете выпендриваться -- получите Стресснера, Сомосу или Пиночета. Можно даже "папу Дока". И так до тех пор, пока не проголосуете на референдуме о том, что гегемон лучше знает, что и как.

Как показывает опыт 50-х годов прошлого века, лет за 15-20 такая ситуация устаканится. Либералы вымрут, все, кто надо, подпишется под единственно правильные условия, никто не будет специально никому улучать жизнь (Болгария будет жить беднее, чем Казахстан, но лучше, чем, скажем, Молдавия или Украина). Никто никого не будет лишать политического суверенитета, но чем больше суверенитета -- тем беднее будет жизнь.

Где-то так.
https://aurora.network/forum/topic/71549-mir-posle-globalizatsii-i-novoy-jalty#c-455192

Школьников: Мир после глобализации и Новой Ялты (09.09.2019)

Заметка почти полностью.

Наиболее вероятным сценарием развития мира в ближайшие двадцать лет является «мир панрегионов», что представляется многим как повторение сценария между серединой 19 и серединой 20 века, когда в мире было несколько великих держав, разделивших между собой мир. Вот только войти в одну реку дважды нельзя – развитие технологий, логистики, взаимное проникновение, наследие неудачной глобализации и другие факторы вносят своё существенное влияние.

Ниже есть продолжение.

Обратим свой взор в не очень далекое будущее, на тот мировой порядок, что будет создаваться в мире панрегионов. Именно так будет выглядеть мир после Новой Ялты: великим державам – права, остальным – закон и налоги.

И да, этот принцип останется неизменным.

Глобальный мир

До середины 19—го века наличие непосредственных и желательно открытых границ было ключевым требованием для интенсивного и регулярного взаимодействия стран и народов. Большая часть контактов в экономике, культуре, религии, социальной сфере и т.д. строились в формате двусторонних отношений. Периодически возникали попытки построения наднациональных правил и/или многосторонних союзов (Венский конгресс, Ганзейский союз и др.), но по большей части их роль была сильно ограниченной, становясь в большей степени исключением, чем правилом.

Дружба «через соседа» была важнейшим фактором политики. Как Россия более века назад «дружила» с Францией через Германию, так мы сейчас «дружим» с Германией через Польшу и Венгрией через Украину. В предыдущие века было справедливо – чем больше границ между странами, тем сложнее взаимодействовать.

Развитие транспортной связанности и мобильности населения повлекло изменение контуров геополитики и экономики, были запущены механизмы глобализации. Снижение влияния двусторонних контактов, формирование всеобщих наднациональных правил и принципов стало набирать значимость. В какой-то момент была пройдена точка, когда наднациональные правила стали определять намного больше в политике стран, чем двусторонние договоренности, соглашения и союзы. Произошло ли это в момент образования Лиги наций, или при вступлении США в Первую мировую войну, что определило национально-территориальный принцип мира после победы, не важно. Это вопросы для историков.

Вот только при начале глобализации была допущена критическая ошибка, которая так и не была исправлена позднее. Все считали выгоду исключительно от экономической глобализации, которая тривиальным образом выводилась из углубления разделения труда, в рамках развития капиталистической или антикапиталистической (советской) экономических систем. Но практически никто не пытался посчитать убытки от бессистемной глобализации в других сферах жизни.

Вот и получилось, что прибыль от экономического объединения оказалась в разы меньше, чем убытки от социальной, культурной, образовательной, религиозной и т.д. унификации. И да, любые разговоры про первичность экономики над всеми остальными аспектами общественной жизни есть редуцирование, т.е. глупость. Нельзя раздельно рассматривать экономику, социальную сферу, психоисторический смыслы, культурные и другие вопросы. Любой сложный фактор необходимо оценивать разносторонне, надсистемно, в ином случае мы так и не извлечем уроков из падения очередной Вавилонской башни.

Вернемся к глобализму. В представлении многих он заключается/ведет к полному уничтожении национальных особенностей, различий между странами и народами в самое ближайшее время, но это серьезное упрощение. Среднесрочные цели и представления о будущем у глобалистов сложнее – индивидуальность государств/народов допустима, но она должна оставаться лишь на локальном, внутреннем уровне. Все внешние взаимодействия следует производить через систему общемировых правил и принципов, которым все подчиняются. Мир становится общим, в том смысле, что каждый взаимодействует с каждым, но не через двусторонние связи, а через общее пространство, живет в едином времени. Никто не закрыт от общего миропорядка.

Глобальный мир можно представить как океан, наполненный громадным количеством небольших островков, каждый из которых не автономен, нуждается во всех остальных, но для покупки/продажи продукции и услуг надо плыть не на другой остров, а на экстерриториальные специализированные ярмарки.

Вот именно такой мир и строили правые либералы, где столицы/большие города растворялись в общем море, а дальние провинции стран становились своеобразными островами старого мира.

Посмотрите на карту мира из космоса ночью, святящиеся точки городов и есть глобальное море в физическом плане, а темные куски карты вокруг них – острова. В далекой перспективе мир должен был стать одним большим святящимся пятном, но на это ушло бы несколько поколений. Никто из вменяемых глобалистов, да именно вменяемых и мыслящих, не ждал этого в ближайшие десятилетия.

Таким образом, построение глобального мира является естественным с точки зрения голой экономики ходом в развитии человечества. Вот только анализ сложных процессов в рамках одного из аспектов – гиблое и бессмысленное дело. Выгода от углубления разделения труда оказалась в разы меньше, чем требуется ресурсов на сопоставимое по скорости объединение в других сферах.

Фактически мы будем наблюдать продолжение глобализации и формирование единого человечества, но процессы должны идти значительно медленнее и осознаннее. Исходя из принципов избыточности, характерных для Вселенной, человечество на Земле сможет объединиться не раньше, чем появятся космические колонии/межзвездные путешествия.

Мир панрегионов

Нельзя вернуться в прошлое. Мир панрегионов не будет повторением ни периода империй, перед Первой мировой войной, ни периода Холодной войны, когда существовали отдельные и практически не связанные экономические и технологические системы.

Картинку ближайших десятилетий будет более сложная и интересная:

* панрегионов будет несколько, внутри них будут действовать уникальные социальные, экономические, технологические и т.д. системы;
* наднациональная глобальная система законов будет сохранена, но ее роль и масштаб в разы уменьшатся, где были океаны, останутся небольшие внутренние моря;
* взаимодействие панрегионов будет происходить через этот урезанный глобальный мир;
* законы глобального мира будут недоступны внутри панрегионов, т.е. никаких ЕСПЧ и им подобных структур;
* взаимодействие панрегионов и глобального мира будет через буферные территории, своеобразные Гонконги. С одной стороны, это часть панрегиона, с другой есть внутренняя граница для населения, товаров, технологий и т.д., но открытость миру этой территории значительно больше;
* буферные территории будут на окраине панрегиона, а не столицы и крупные города. Надо полностью отключить инстинкт самосохранения, чтобы в административном, деловом, научном и т.д. центре/ядре, позволять создавать аномальную зону;
* невошедшие в панрегионы страны и территории будут подвергаться все такому же массовому ограблению;
* панрегионы будут в крайне жесткой форме требовать от внешних территорий открытости, соблюдения мировых законов и т.д.

Интересным будет феномен буферных/транзитных территорий панрегионов, на их территории будут формироваться совместные предприятия, приезжать иностранцы и т.д. Именно сюда будут выдавливаться настроенные оппозиционно граждане – зоны большей свободы. Не согласен человек с мнением и принципами большинства – езжай во фронтир. Собственно, так и образовывалось казачество, чья энергия была в итоге направлена на благо России, а не ее развал. Поляки зажимали казаков, получая давление внутрь страны, Россия осторожно выдавливала их на окраины и без лишней надобности не трогала. История наглядно показала, чей подход был верен.

В остальном же, Африка как была архипелагом из множества островов (портов для вывоза ресурсов), так им и останется. У стран и народов будет выбор – войти в панрегион, приняв его законы и резко сократить общение с остальным миром, или перейти в разряд дикого поля, где минимум прав и защищать вас никто не будет, только грабить.

Таким образом, в мире панрегионов не будет универсальных законов, его структура будет намного более сложной, чем виделось глобалистам, но в тоже время, тенденция на всеобщую интеграцию, без избыточных ускорений, будет четкой и понятной.

Описанный принцип миропорядка более интересным и сложным, чем нам кажется. Если человечество сможет не нырнуть в следующую попытку глобализации, а пойдет по сценарию «Триполярный мир», у нас есть хороший шанс качественного развития.

Резюме

Контуры постглобального мира панрегионов просматриваются все более ясно и четко. Попытка глобализации, исходя из приоритета экономики и игнорирования остальных особенностей стран, народов и культур уже раз завели нас всех в тупик. Будем надеяться, следующий заход будет более плавным и не таким экстремальным.

Возврата к прошлому нет, многие сферы жизни будут подвергаться взаимному проникновению разных культур и подходов, общемировые, глобальные законы претерпят серьезные изменения, да и применяться они будут только к несубъектным территория. Особый интерес представляют буферные, транзитные территории, фронтиры, которые будут позволять панрегионам сбрасывать внутреннее напряжение и фильтровать входящий поток.

Подождем «Новую Ялту», и посмотрим, насколько этот мир будет походить на нарисованную мной картину.



https://aurora.network/forum/topic/71549-mir-posle-globalizatsii-i-novoy-jalty

Пакт Молотова-Риббентропа: победа или поражение ? (03.09.2019)

Заметка полностью. Форматирование моё.

23 августа исполнилось 80 лет заключению пакта Молотова-Риббентропа. С начала перестройки вокруг этого события идут бесконечные исторические баталии, которые постоянно проецируются на современную политику. Конечно, вспоминаются пресловутые тайные протоколы – дескать, фашистская Германия и советская Россия договорились и поделили вероломно между собой Восточную Европу. И понятно, что особенно в этом усердствовали вновь образованные прибалтийские государства, которые как огня боялись точки зрения, что обескровленная революциями и гражданской войной Российская империя (в формате СССР) просто возвращает потерянные территории. Понятно, что нам и в этот юбилей те же поляки припомнят, как, по их мнению, началась Вторая Мировая война: 1 сентября 1939-го года два агрессора – гитлеровская Германия и сталинская Россия – напали на свободную Польшу (о том, как Польша в 1938-м году вместе с гитлеровской Германией напала на Чехословакию и как Польша сорвала советско-французский план по защите Чехословакии – в современной Речи Посполитой не очень любят вспоминать).

Но все-таки людей, интересующихся историей в нашей стране, волновал и волнует другой вопрос. Заключение этого пакта – победа или поражение? Советская точка зрения была доходчива и проста – «мы» почти на два года оттянули начало войны и сумели лучше подготовиться.

Но как раз с перестройки и пошел вал публикаций, который опровергал эту точку зрения. Среди них были и примитивные – «если бы сталинские идиоты не трогали бы старых укрепрайонов (это было сделано после переноса границы на Запад – присоединение Западной Украины и Белорусии, Молдавии, Прибалтики - на несколько сотен километров) на них бы легко остановили немцев)» и «до последнего дня перед нападением идиотское советское руководство отправляло все необходимое для войны Гитлеру». Но были и серьезные публикации, которые во всех аспектах проследили, как использовали время до начала Великой Отечественной войны Германия и Советский Союз. Ведь очевидно, что пакт Молотова-Риббентропа был выгоден не только СССР, но и Германии.

В этих публикациях очень четко прослеживалось, что, например, получал от фашистской Германии Советский Союз в обмен на пшеницу и нефть – а среди этого были и денежные займы, и суперстанки для нашей оборонки, которые мы сами производить не могли. Но все-таки все серьезные специалисты, анализируя, как изменились за эти два года армии двух будущих суперпротивников, делали вывод – да, Красная Армия, безусловно, стала больше и сильней, но немецкая армия сделала ещё больший скачок в своем развитии. Действительно, она все эти годы воевала в самую «новую» войну. Ни советско-финская война, ни «освободительные походы» Красной Армии в Западную Украину и Белоруссию и близко не дали такого уникального опыта нашим войскам. Поэтому (по гамбургскому счету) казалось, надо делать простой вывод – пакт Молотова-Риббентропа – это ошибка нашего руководства. Но есть один «РОЯЛЬ в кустах», на который почему-то не обращает внимание большинство авторов публикаций на данную тему. В день, когда был подписан пакт Молотова-Риббентропа, 23 августа 1939 года, во всю продолжалось наступление войск комкора Жукова против японцев на реке Халхин-Гол в Монголии (в этот день японцев окончательно окружили, а в самом конце августа окруженные японские войска были уничтожены).

Ниже есть продолжение.

Подписание пакта Молотова-Риббентропа было «громом среди ясного неба» для японцев. Их союзник по антикомминтерновскому пакту 1936-го года – гитлеровская Германия – заключает договор о дружбе и ненападении с их главным совместным врагом в тот момент, когда японские войска истекали кровью в борьбе с этим врагом. Для японцев это было не просто предательство, а супер предательство. К тому же, среди японских интеллектуалов были люди, серьезно изучавшие расовую доктрину фашистской Германии и предупреждавшие руководство, что японцы для Гитлера – это не совсем полноценные люди. И договор о «дружбе и ненападении» СССР и Германии был лучшим доказательством этого.

Именно пакт Молотова-Риббентропа вырыл между вчерашними союзниками ров, который в последующем у них не было никакой возможности преодолеть. Поэтому советское руководство, для которого самым страшным кошмаром с 1936 года была вероятная война на два фронта (с запада – союз фашистской Германии и Польши, с востока – Япония) совершило бы серьезнейшую ошибку, если бы не согласилось на предложение немцев. Пакт Молотова-Риббентропа уничтожал Польшу и ссорил Германию и Японию. Геополитическая выгода от этого пакта была колоссальной, она и стала одной из причин нашей победы во Второй Мировой войне (те же англичане, которые во внешней политике смотрели на нас сверху вниз, начиная с начала 20 века, только после пакта Молотова-Риббентропа осознали, что Советская Россия и во внешней политике научилась действовать).

Так что на вопрос «победой или поражением стал для Советской России пакт Молотова-Риббентропа?» ответ однозначный: это большая победа.
https://aurora.network/forum/topic/71320-pobeda-ili-porazhenie

Конец капитализма и либерализма (03.09.2019)

Заметка полностью.

См. также:
Эммануэль Макрон: Мы определенно являемся свидетелями конца западной гегемонии в мире (27.08.2019)

Президент Франции Эммануель Макрон за последнее время сделал два громких заявления:

* о конце западной гегемонии;
* о деградации и крахе капитализма.

Но данные заявления незаслуженно замалчивают.

Правые и либералы, потому что это противоречит их идеологическим догмам.

А левые потому, что преобразования в мире происходят без их деятельного участия (а согласно их влажным мечтам, это они должны «пыщ-пыщ» в кожаных тужурках и потом нарулить).

Если бы Макрона высмеяли, то это означало бы, что его позиции слабы. Но после его слов наступила тишина, а затем все стали старательно делать вид, будто ничего не произошло. А это означает, что он всё верно сказал.

В результате данные заявления стали предметом умолчания со стороны истеблишмента и всего политического спектра. Однако, по моему мнению, они заслуживают всестороннего изучения и осмысления.

Ведь сказано это было не на ровном месте, и не просто ради красного словца.

Ниже есть продолжение.

Более того, слова Макрона являются лишь продолжением и развитием более общего тезиса Владимира Путина, что либеральная идея исчерпала себя.

Основания для этого утверждения мы видим каждый день вокруг себя и в новостях.

Современный либерализм строится на так называемых «четырёх свободах»:

* свободе движения товаров;
* свободе движения лиц;
* свободе движения услуг;
* свободе движения капитала.

И сегодня мы видим, как эти «свободы» последовательно разрушаются.

1. Свободу движения товаров разрушают торговые войны и протекционизм.
2. Свобода движения людей столкнулась с кризисом мигрантов и провалом теории мультикультурализма.
3. Свобода движения услуг (информации) зажимается авторскими правами, ограничениями на перемещение технологий и etc.
4. Свобода движения капитала уничтожается санкциями, запретами на инвестиции, неправомочными арестами имущества (в том числе недвижимости) по политическим мотивам etc.

Я описываю всё это предельно кратко и тезисно, но понятно, что при необходимости все эти тезисы можно разворачивать подробно и с многочисленными примерами.

Как видим, все четыре «столба», на которых строилась западная экономическая модель, разваливаются.

Модель, на самом деле, как описывал Иммануил Валлерстайн, строилась не на принципах «невидимой руки рынка», а на глобальном ограблении стран периферии. А все вышеупомянутые «свободы» лишь упрощали процесс грабежа (ресурсов, капиталов, мозгов и технологий).

И как только страны периферии окрепли достаточно, чтобы сказать «Больше за нас счёт вы богатеть не будете, теперь будет наоборот», модель распалась. Сейчас Китай богатеет за счёт США, Россия диктует свои условия Евросоюзу.

А самостоятельно бывшие «страны ядра» поддерживать былой высокий уровень потребления, не соответствующий их производственным силам, больше не могут.

Вот и приходится таким как Макрон констатировать «так больше жить нельзя».

К тому же развитие производительных сил, рост производительности труда за счёт автоматизации и роботизации производства, приводят к росту безработицы, сокращению покупательной способности населения и прогрессирующим дисбалансам в торговле. О которых мы писали уже несколько лет назад, и которые становится всё сложнее игнорировать.

«Верхи не могут, низы не хотят» (Brexit – наглядная демонстрация этого самого «низы не хотят»).

Это и есть революционные предпосылки в глобальном масштабе (революция – в смысле изменения формата общественных отношений, а не вооружённые перевороты).

Нужно сокращать продолжительность рабочей недели, чтобы обеспечивать всеобщую занятость (и тут не особо важно, пять дней по шесть часов, или четыре дня по восемь). Нужно выравнивать доходы самых бедных и самых богатых, сокращать разницу между ними (причём существенно). Нужно ликвидировать ситуацию, когда 500 семей владеют половиной планеты (потому что это не только несправедливо, но и тормозит как торговлю, так и развитие технологий).

А для всего этого нужно усиливать роль глобальных регуляторов, то есть государств. И сегодня даже многие либертарианцы (причём как у нас, так и на Западе), которые всю жизнь надменно заявляли «государство не нужно», орут в истерике «государство должно вмешаться!».

Более того, в западных экспертных статьях и выступлениях всё чаще звучат слова о некоем «развивающем государстве» (developing government), которое должно заниматься развитием экономики централизовано и (тут они переходят на шёпот и втягивают головы в плечи) планово.

Представьте себе всю степень моего морального удовлетворения, когда я читаю всё это. Ведь я ещё лет двенадцать назад безуспешно пытался прикрепиться к кафедре экономики для написания кандидатской диссертации на тему «Государственный капитализм, как наиболее эффективная форма устройства экономики в современных условиях». На что мне все преподаватели заявляли «С такой темой тебе защититься на Украине не удастся».
Плевать на диссертацию, мне не нужны бумажки для самоутверждения. Главное, что я был совершенно прав на практике.

Сегодня наглядно видно, что самые успешные и стабильные страны мира – это страны с мощным государственным сектором типа Китая. Где даже формально частные компании находятся под чутким руководством КПК.

Я всегда говорил, что государственные корпорации, при мощной законодательной, регуляторной, административной поддержке со стороны родного государства, гораздо эффективнее и конкурентоспособнее (особенно на внешних рынках), чем корпорации, такой поддержки лишённые.

Дональд Трамп это, кстати, прекрасно понимает.

* Но он, во-первых, опоздал в своих потугах лет на двадцать-тридцать (он сам это также заявлял, что его стратегию должны были реализовывать ещё прошлые президенты США), окно возможностей закрылось, перевес уже слишком сильно на стороне Китая и стран БРИКС в целом.

* Во-вторых, он всё-таки мастодонт старой школы. И поэтому действует не в парадигме усиления государственного сектора экономики, а пытается в рамках старых догм поддерживать частные корпорации – дотируя их, списывая им налоги на огромные суммы, загружая их госзаказами и так далее.

Вот только менеджмент этих частных корпораций не заточен на развитие реального сектора экономики. У них в KPI (key performance indicator – ключевой показатель эффективности) прописаны не рост выпуска продукции и увеличение количества рабочих мест, а максимизация прибыли и рыночная капитализация стоимости компании. А с таким подходом кризисы неизбежны, потому что все деньги будут вкладываться не в развитие, а в спекуляции на фондовых рынках, в частности на обратный выкуп собственных акций (buyback) для повышения их в цене и премии топ-менеджерам, которые раздувают эти спекулятивные пузыри.

Поэтому симуляция государственного вмешательства через распределение налогов и доходов в пользу корпораций не работает. Только госкапитализм, только реальный сектор, только хардкор.

Или, продолжая одну из старых мыслей товарища Тарасова, «социализму соответствует этатизм-IV» (рабовладельческий строй имел свое соответствие в этатизме-I, феодализм – в этатизме-II, а капитализм – в этатизме-III). То есть не отмена государства, а государство нового типа.

Каждой стадии развития производственных сил соответствует своя общественно-экономическая формация, а каждой из этих формаций соответствует свой тип государства.

Причём по мере развития технологий производство становится всё более глобальным и общественным. Если человек каменного века мог изготовить все свои орудия труда и нехитрое имущество самостоятельно, то для каждого последующего технологического уклада нужно было всё более узкоспециализированное разделение труда и, соответственно, усилия всё большего количества людей.

Для изготовления лодки достаточно было одного человека, галеру или драккар делали усилиями сотни, галеон изготовляли уже несколько тысяч (считая производство парусов, верёвок и железных изделий), линейный корабль создавали усилиями сотен тысяч, а для запуска космических кораблей нужен труд миллионов.

Аналогично растут размеры самодостаточных экономических кластеров (для пятого технологического уклада нужно было около 250 миллионов человек, а для шестого рассчитываемая численность превышает уже 800 миллионов). А также усложняются структуры общественного (читай «государственного») управления.

И может не в этой, а в следующей итерации мы обязательно придём к планетарному правительству. Вопрос только в том, будет оно действовать в интересах пресловутых «500 семей» (как действуют нынешние, интеллектуально и концептуально обанкротившиеся глобалисты), ряда «избранных стран» (промежуточный вариант, с сохранением империализма и лишь сменой дислокации его ядра) или в интересах всего человечества.

Единственный вариант, при котором планетарного государства не будет – это глобальная катастрофа, которая отбросит человечество в новые «тёмные века», как это было после падения Римской Империи.

Изменение производственных сил порождает новую организацию общества. А новая организация общества порождает новые формы организации экономики.

Если раньше писали «Православие/монархия/анархизм или смерть» (каждый провозглашал то, что ему ближе), то сейчас актуальным становится лозунг «Социализм или тёмные века».

Только не гностический национал-социализм Александрии Окасио-Кортес, где «богоизбранные» американцы будут жить в социализме за счёт угнетения всей остальной планеты, а реальный хилиастический социализм русского образца. Как завещал Рэдрик Шухарт.
https://aurora.network/forum/topic/71319-konets-kapitalizma-i-liberalizma

Хазин комментирует Макрона (03.09.2019)

Заметка полностью. Форматирование моё.

См. также:
Эммануэль Макрон: Мы определенно являемся свидетелями конца западной гегемонии в мире (27.08.2019)

В настоящий момент мы переживаем небывалый кризис рыночной экономики

Да что вы говорите! То есть, это, конечно, правда, но началось это не вчера и даже не позавчера. "Острая" стадия кризиса началась больше 10 лет назад, и её не остановили, а только приостановили. И говорить о кризисе имеет смысл исключительно в контексте объяснения того, почему он случился. Если объяснения нет -- это всё пустые слова!

Эта рыночная экономика, которая была придумана в Европе и для Европы, постепенно сбилась с пути за последние десятилетия

Что придумали в Европе и для Европы? Модель федерального резерва? Нет, это придумали и сделали в США и для США. Бреттон-Вудскую модель? НЕт, её придумали для американского доллара. "Рейганомику"? Но её тоже придумали в США и для США, Западная Европа стимулировала спрос через государственные долги (и американский спрос, кстати). И что тогда имел в виду Макарон?

Ниже есть продолжение.

Прежде всего в ней произошла глубокая финансизация. Лежавшая в основе сформированного нами равновесия рыночная экономика — в некоторых теориях отмечалась даже социальная рыночная экономика — стала экономикой накопительного капитализма.

Почему и отчего? Почему именно сейчас, а не 50 или 100 лет назад? Кто формировал равновесие и когда оно закончилось? Между кем и кем равновесие? Вопросы, вопросы ... А между тем, не такие уж они простые. И уж точно важные, поскольку не понимая механизмов и субъектности, говорить о чём-то достаточно наивно.

В ее рамках финансизация и технологические преобразования привели к большому сосредоточению богатств в руках «чемпионов», то есть талантливых людей в наших странах, а также добившиеся успехов в глобализации больших метрополий и стран.

Ну, про страны -- тут всё понятно, это просто те страны, которые попадали под гегемонию США в рамках расширения бреттон-вудской системы. То есть хвастаться особо нечего. А про "талантливых" ... Когда за последние 80 лет доля прибыли, которая получается финансистами в мировой экономике, выросла с 5% до 50% (на порядок!), то это как раз говорит о том, что работают механизмы не интеллектуальные, а корпоративные. ПОпал в "правильную" корпорацию -- получите и распишитесь. Не попал ... Ну, лузер ...

Как следует из теории сравнительных преимуществ, и в соответствии с тем, что мы все старательно учили, рыночная экономика до недавнего времени обеспечивала распределение богатств и прекрасно работала на протяжении десятилетий, добившись небывалого в истории человечества свершения: сотни миллионов людей по всему миру смогли выбраться из бедности

Ну, про теории говорить не будем, а вот про распределение ... Если сравнивать не с потреблением, а с долгами, то картина будет далеко не такой благостной. И как только механизм набора новых долгов прекратит своё существование (а он серьёзно буксует с 2008 года), то возникнет масса разных проблем в том числе очень серьёзных. Где анализ этих проблем? Ну, хотя бы, несколько слов о перераспределении мировых рынков.

Теперь процесс обратился вспять и ведет к неравенству, с которым больше нельзя мириться. Мы ощущаем это в нашей экономике. Франция очень остро переживала это за последние месяцы, но все это существует уже не первый год, причем по всему миру. Эта рыночная экономика формирует небывалое неравенство, которое приводит к глубоким переменам в нашем политическом порядке.

Она с самого начала формировала неравенство, просто объём эмиссионных денег был достаточен для того, чтобы "держать" достаточный для (относительной) социальной стабильности уровень "среднего" класса. А сейчас этот "средний" класс стал размываться и перестали работать те государственные механизмы обеспечения стабильности, которые были под него настроены. И других институтов просто нет. И как можно, не меняя либеральные принципы, эту стабильность обеспечить (напомню, объектом либеральных институтов как раз и был этот самый "средний" класс) я не очень понимаю.

Если речь идет о валке леса, то нужны трактора, трелёвочники и пилы. Но если речь пошла о том, что наступает зима и нужно шить шубы, то все эти инструменты и их операторы становятся не нужны. Их даже в лес посылать нельзя, они там просто замерзнут! Но Макарон проломает говорить о том, что нужно куда-то вернуться! Вернуться можно только в классический (не финансовый) капитализм и это, конечно, теоретически возможно. Но! Для этого нужно ликвидировать главных бенефициаров либеральных порядков, то есть банкиров. Просто потому, что они уже не могут генерировал экономический рост, а накопленные долги всё равно нужно списывать!

То есть, фактически, ликвидируются они самостоятельно, поскольку современная банковская система построена на генерации долгов. Но тогда кто будет финансировать сохранение либеральной системы (если её главные бенефициары исчезнут) и, главное, кому её нужно будет "впаривать", если исчезнет "средний" класс? И вот в этом месте самое главное и самое тяжёлое противоречие Макрона.

Дело в том, что с XIX века мы живем в сбалансированной системе, в которой личные свободы, демократические структуры и стабильный рост среднего класса с рыночной экономикой были своего рода треногой, удерживающей наш прогресс. Если средний класс, который представляет собой ядро наших демократий, больше не видит себя в них, у него возникают сомнения и вполне понятная тяга к авторитарным режимам, нелиберальным демократиям или критике экономической системы.

Ну, тут есть целая куча натяжек. Особенно про "средний" класс, который в полном масштабе проявился не так давно, с начала 80-х годов. Про "сбалансированную" систему, которая в ХХ веке привела к двум мировым войнам, направленным на передел рынков сбыта, я бы тоже помолчал. если речь идёт о серьезном анализе, использование в нем пропагандистских штампов недопустимо. А тяга к авторитарным режимам и "нелиберальным" демократиям тоже естественно, уж коли "либеральные" демократии не могут обеспечить социальную стабильность.

В любом случае, речь идет о масштабных сменах парадигмы, о которых мы не задумывались до недавнего времени

Констатация масштаба проблем правильная.
И уже это очень хорошо. Но без объяснения причин, говорить о чём-то глупо. Макрон правильно констатирует масштаб проблемы, но всю остальную часть своей речи (в том числе, и не касающуюся экономики) посвятил повышению роли Франции в мире, которого больше не существует. И поэтому все его рассуждения повисают в воздухе.

Для того, чтобы что-то сделать (ну или, точнее, попытаться сделать), необходим новый язык, на котором можно сформулировать проблемы (как мы видим, на либеральном это не очень получается), необходимо чётко и внятно объяснить механизмы проблем и, соответственно, сформулировать гипотезы о путях их преодоления. Если говорить об экономике, то мы, на этом сайте, эту задачу решили, правда заняло это 20 лет. Но и этого мало! Нужно ещё разработать методологию, позволяющую делать прогнозы в рамках этой новой парадигмы (о которой, к слову, Макрон говорит) и попытаться оценить, насколько предлагаемые решения позволят достичь поставленных целей!

Мы эту работу делаем уже давно и по этой причине я могу с полной уверенностью отметить, что Запад (включая Францию) к ней ещё даже не приступал. Правда, он и не мог этого сделать, пока не было констатации масштаба проблем. Теперь он есть, и у Трампа (который это понял на операционном уровне), и у Макрона (который даже немножко поднялся на уровень философских обобщений). Теперь пришло время начать ту работу, которую мы начали в 1998 году.


https://aurora.network/forum/topic/71263-jemmanujel-makron-elysee-frantsija-my-opredelenno-javljaemsja-svideteljami-kontsa-zapadnoy-gegemonii-v-mire#c-451197

Эммануэль Макрон: Мы определенно являемся свидетелями конца западной гегемонии в мире (27.08.2019)

Сокращено. Форматирование моё.



...в первую очередь мне бы хотелось поделиться с вами своего рода общей картиной мира и его проблем, а также очертить в этой связи наши приоритеты. Дело в том, что именно они должны определять нашу работу во Франции, в Европе и на международной арене. Мы все живем в одном мире, и, как вы знаете еще лучше меня, международный порядок переживает небывалые потрясения. Если позволите, я бы выделил большое потрясение, которое, без сомнения, наблюдается впервые в нашей истории практически во всех областях и отличается поистине историческими масштабами. В первую очередь, это геополитические и стратегические преобразования и перестановки. Мы определенно являемся свидетелями конца западной гегемонии в мире.

Ниже есть продолжение.

Мы привыкли к международному порядку, который полагался на западную гегемонию с XVIII века. Эта гегемония была, видимо, французской в XVIII веке благодаря Просвещению, безусловно, британской в XIX благодаря промышленной революции и, логично, американской за счет двух мировых конфликтов, а также экономического и политического доминирования этой державы. Все меняется. Ситуация серьезно изменилась из-за ошибок Запада в ряде кризисов, из-за решений Америки на протяжении нескольких лет — они, кстати говоря, начались не с нынешней администрацией. Все это заставляет задуматься об определенных последствиях в конфликтах на Ближнем Востоке, а также переосмыслить военно-дипломатическую стратегию и даже составляющие солидарности, которую мы считали нерушимой и вечной. Она была сформирована в четко определенные геополитические моменты, которые, кстати, с тех пор претерпели изменения. Далее, нужно отметить появление новых держав, значение которого мы долгое время недооценивали. Прежде всего, речь идет о Китае, а также о российской стратегии, которая, нужно сказать, реализуется последние годы с большим успехом — к этому я тоже вернусь чуть позже. Индия тоже набирает силу и становится не только экономической, но и политической державой, которая рассматривает себя как настоящее государство-цивилизацию. Она не только изменила международный порядок и заявила о себе в экономике, но и переосмыслила политический порядок и связанные с ним представления. Она проявила гораздо больше сил и вдохновения, чем есть у нас. Посмотрите на Индию, Россию и Китай. Ими всеми движет гораздо более сильное политическое вдохновение, чем есть сегодня у европейцев. Они смотрят на мир с настоящей логикой, настоящей философией и представлениями, которые мы потеряли в определенной степени. Все это очень сильно изменило расклад и смешало карты. Я также имею в виду подъем Африки, который подтверждается с каждым днем и тоже ведет к масштабным перестановкам. Позднее я подробнее остановлюсь и на этой теме.

В рамках этих больших перемен мы сталкиваемся с геополитическими и военными потрясениями. В нашем мире растет число конфликтов, и я вижу два основных фактора риска. Первый заключается в том, что конфликты приводят к растущему числу жертв среди мирного населения, тогда как их природа меняется. Взгляните на театры боевых действий по всему миру. Второй момент, это растущая дикость. Порядок, в котором мы были уверены и на который опирается наша организация, исчезает. Участники отказываются от договоров по контролю вооружений, которые существуют с окончания холодной войны. Все это должно вызывать у нас серьезные вопросы. Прежде всего, нам нужно понять, что наши привычки и данности больше не имеют смысла. Далее, мы должны задуматься о нашей собственной стратегии, потому что две страны, у которых сегодня есть настоящие карты на руках — это США и Китай.

Нам предстоит сделать выбор насчет этой великой перемены, великого перелома: будем ли мы младшими союзниками той или другой стороны? Или чуть-чуть одного и чуть-чуть другого? Или же мы будем пытаться вести свою собственную игру и оказывать влияние?

В настоящий момент мы переживаем небывалый кризис рыночной экономики. Мне кажется, что этот кризис не менее важен, чем то, о чем я сейчас говорил, и даже накладывается на него. Эта рыночная экономика, которая была придумана в Европе и для Европы, постепенно сбилась с пути за последние десятилетия. Прежде всего в ней произошла глубокая финансизация. Лежавшая в основе сформированного нами равновесия рыночная экономика — в некоторых теориях отмечалась даже социальная рыночная экономика — стала экономикой накопительного капитализма. В ее рамках финансизация и технологические преобразования привели к большому сосредоточению богатств в руках «чемпионов», то есть талантливых людей в наших странах, а также добившиеся успехов в глобализации больших метрополий и стран. Как следует из теории сравнительных преимуществ, и в соответствии с тем, что мы все старательно учили, рыночная экономика до недавнего времени обеспечивала распределение богатств и прекрасно работала на протяжении десятилетий, добившись небывалого в истории человечества свершения: сотни миллионов людей по всему миру смогли выбраться из бедности. Теперь процесс обратился вспять и ведет к неравенству, с которым больше нельзя мириться. Мы ощущаем это в нашей экономике. Франция очень остро переживала это за последние месяцы, но все это существует уже не первый год, причем по всему миру. Эта рыночная экономика формирует небывалое неравенство, которое приводит к глубоким переменам в нашем политическом порядке. В первую очередь, пошатнулась сама легитимность этой экономической организации. Как объяснить гражданам, что организация — хорошая, если они не находят в ней свое место? Кроме того, все это ставит под вопрос равновесие наших демократий. Дело в том, что с XIX века мы живем в сбалансированной системе, в которой личные свободы, демократические структуры и стабильный рост среднего класса с рыночной экономикой были своего рода треногой, удерживающей наш прогресс. Если средний класс, который представляет собой ядро наших демократий, больше не видит себя в них, у него возникают сомнения и вполне понятная тяга к авторитарным режимам, нелиберальным демократиям или критике экономической системы. В любом случае, речь идет о масштабных сменах парадигмы, о которых мы не задумывались до недавнего времени. Этот кризис может привести к закрытиям: некоторые проводят их, но Франция не стала делать этого весной 2017 года. Как бы то ни было, соблазн все еще есть. Именно поэтому нам следует хорошо задуматься о пересмотре равновесия в этой системе, которая касается не только Франции, но и Европы и всего мира. Нужно понять, как мы можем добиться открытости — я считаю ее необходимой и полезной для нашей страны, соответствующей нашим ценностям и ДНК — обретя при этом в ней должную часть контроля. В конце концов, то, что сторонники Брексита предложили британским народам, звучало очень правильно: возвращение контроля над нашими жизнями, нашей нацией. Мы должны понимать это и уметь действовать в рамках открытой нации. Возвращение контроля. Прошло то время, когда гражданам описывали блага переноса производства. Все это в порядке вещей, так будет лучше для вас. Рабочие места уйдут в Польшу, Китай и Вьетнам, а вы получите... Лично я уже не могу это объяснить. Другими словами, мы должны найти средства, чтобы заявить о себе в глобализации, а также переосмыслить международный порядок. Я осознаю масштабы того, о чем говорю, и понимаю, что все это не случится за день. Но я убежден в необходимости такого мышления и инициативы на уровне Франции и Европы. В противном случае мы рухнем.

Третья большая перемена, которую мы наблюдаем в современном мире, это, без сомнения, технологическая революция. Это небывалое явление. Интернет, социальные сети, искусственный интеллект... Это в первую очередь небывалая глобализация ума, набравший невероятную скорость технический прогресс. В то же время это глобализация представлений, эмоций, насилия, ненависти, это вносит большой вклад в одичание мира, которое мы наблюдаем каждый день. Это касающееся наших демократий глубокое антропологическое преобразование, а также новое пространство, которое формируется на наших глазах и требует переосмысления правил, находящийся на этапе становления международный порядок. Я уверен, что эта технологическая революция ведет не только к экономическому, но и антропологическому дисбалансу. Нам нужно осмыслить его и принять соответствующие меры. В противном случае у нас будет порывистая дипломатия, которая рискует быстро стать несостоятельной. Стоит отметить, что другие поняли это раньше нас. И сделали это инструментом дестабилизации демократий и влияния.

Наконец, поговорим о большом экологическом преобразовании. Я убежден, что его темпы только растут. Мы осознали это еще несколько лет назад, и Франция проводила активную экологическую дипломатию, результатами которой стали Конференция по климату в Париже и парижские соглашения. Мы видим, что этот вопрос сегодня набирает обороты, будь то потепление климата или борьба за биологическое разнообразие. Все укоряется, потому что последствия нашего коллективного бездействия в прошлом сегодня проявляются в наших обществах, экономиках и по всему миру. Все укоряется, потому что наши граждане в гораздо большей степени осознают ситуацию и требуют от нас действий. Все укоряется, потому что последствия этой большой перемены у нас перед глазами каждый день. Эти последствия представляют собой настоящие геополитические кризисы. Изменение климата, масштабные экологические потрясения ведут к серьезному нарушению регионального баланса, к масштабным миграционным явлениям. Они уже ускорили большие демографические изменения, которые выводят из равновесия мир. Вам все это известно. Но я думаю, что нам следует поставить все это в перспективу не просто для констатации фактов, а чтобы понять, как нам правильно действовать в данный момент.

Слова — это одно, но какую роль мы будем играть? Мы можем быть зрителями, комментаторами. И я могу остановиться на том, что уже сказал. И заявить, что мы продолжим те же действия во Франции и ту же дипломатическую работу. Это стратегия осторожности и сохранения привычек, потому что можно продолжить идти по этому пути, не считая его осторожным. Вне зависимости от того, о ком идет речь, предпринимателе, дипломате, министре, президенте, военном, любом человеке в этом зале, если мы продолжим действовать, как раньше, то окончательно потеряем контроль. А это будет означать исчезновение. Я могу с уверенностью вам об этом заявить. Нам известно, что цивилизации исчезают, как и страны. Европа исчезнет вместе с распадом этой западной эпохи, и мир будет выстраиваться вокруг двух больших полюсов: США и Китая. У нас будет выбор между доминированием двух сил. Мы можем сделать вид, что обо всем забыли. Мы прекрасно умеем это делать. Мы уже очень давно поступаем так по многим вопросам. Мы скажем, что у нас есть суверенитет. Мы будем бороться за сохранение рабочих мест в стране с помощью шатких компромиссов с группами, над которыми мы уже совершенно не властны. Мы попытаемся провести экологическую политику в стране и на континенте, но для нее будет уже слишком поздно, поскольку ситуация выйдет из-под контроля. Это путь большого падения.

Существует другая стратегия: приспособление. Она заключается в следующем: нужно двигаться быстрее в меняющемся мире. Мы попытаемся принять какие-то туманные меры по экологии, но нам нужно приспосабливаться к ускоряющемуся порядку, проводить реформы просто для того, чтобы нагнать других, не пытаясь на самом деле ничего изменить и ни на что повлиять. Это промежуточный сценарий, который, как мне кажется, приведет нас к тому же результату, но при этом еще вызовет резкую реакцию, отторжение населения, потому что наша страна не любит приспосабливаться. Мы не хотим менять мир, чтобы нам не пришлось приспосабливаться, ведь мы не любим это делать.

Я считаю, что цель Франции в соответствии с необходимостью настоящего времени состоит в том, чтобы повлиять на мировой порядок с имеющимися у нее на руках картами, не уступать року, а попытаться построить новый порядок, в котором нашлось бы место не только для нас, но и для наших ценностей и ключевых интересов. Я верю только в смелую стратегию, стратегию риска. Это означает, что не все, что мы делаем и сделаем, обязательно окажется успешным. Найдется немало комментаторов, которые скажут, что в определенные моменты это не работает. Это не важно. С учетом всего упомянутого, отказаться от попыток сегодня равносильно смерти. Отважная и дальновидная стратегия в том, чтобы попытаться найти в нынешних условиях то, что является глубинной чертой французского духа, и переосмыслить коренные основы европейской цивилизации. Мне кажется, что именно такой должна быть задача нашей страны в нашей европейской и международной стратегии. Французский дух — это дух сопротивления и стремления к всеобщности. Дух сопротивления означает нежелание поддаваться року, приспособлению, привычкам. Он означает, что если что-то несправедливо, мы можем принять меры, поэтому что даем себе средства, чтобы стать сильнее, проводим для этого экономические реформы, наращиваем экономическую и производственную мускулатуру. Нужно менять вещи, не поддаваясь окружающему порядку, вернуть наши истинные ценности. Я считаю, что Европа всегда характеризовалась настоящим гуманизмом, который проходит красной нитью через нашу судьбу. Я говорю об этом, потому что это уже не считается очевидным фактом. Если мы продолжим двигаться по пути к обвалу и рассматривать мир, так как я это описал, европейский гуманизм исчезнет. США находятся в западном лагере, но не несут в себе того же гуманизма. Они иначе относятся к вопросам климата, равенства и общественного равновесия. Существует примат свободы, который глубоко характеризует американскую цивилизацию и объясняет наши отличия, несмотря на прочные союзнические связи. У китайской цивилизации, мягко говоря, несколько иные коллективные предпочтения и ценности. Мы — единственное геополитическое пространство, которое поставило человека с большой буквы Ч на центральное место в своем проекте в эпоху Возрождения, Просвещения и всякий раз, как нам приходилось переосмыслить себя. Мне кажется, что с учетом этих потрясений, именно в этом заключается проект, который является нашим и должен вновь им стать. Он предполагает требования по отношению к нам самим и к другим по ключевым экономическим, промышленным и климатическим вопросам. Необходимо также переосмысление образовательного, производственного, социального и экологического проекта в нашей стране. Именно это мы сейчас пытаемся сделать, но мы не сможем сделать это в одиночку, поскольку, хотя социализм в историческом плане действительно не работает в одной взятой стране, гуманизм в одной взятой стране тоже не продержится долго. Нам нужно растить плоды в Европе и на международной арене. Именно здесь должна проявиться последовательность нашего проекта. Именно гуманизм лежит в основании плана правительства. Речь идет о новых усилиях в гуманитарной сфере на основании проекта в образовании, социальной сфере и здравоохранении. Нужны реформы, которые позволят нам получить настоящий производственный проект и провести необходимый переходный процесс в экологии. Я глубоко уверен, что мы должны руководствоваться именно этими целями.

Я принимаю мою роль в этой коллективной работе и осознаю незавершенность моих заявлений по этому вопросу. Как бы то ни было, нам нужно воссоздать на этой основе коллективный нарратив и представления. Именно поэтому я убежден, что наш проект следует признать проектом европейской цивилизации. Проект европейской цивилизации не может продвигать вперед ни католическая Венгрия, ни православная Россия. Мы же отдали инициативу двум этим лидерам. Я говорю об этом с большим уважением. Послушайте выступления в Венгрии или России: у этих проектов хватает различий, но они несут в себе культурную и цивилизационную жизненную силу, которую я лично считаю ошибочной, но вдохновляющей. Поэтому нам нужно найти с помощью европейского проекта, который я также считаю глубоко французским проектом, вдохновляющую силу для нашего народа. Это дух Возрождения, дух Просвещения. Это глубинный дух французского гуманизма, который мы несли вперед и осмысливали, и который нам теперь предстоит переосмыслить. Что это означает? Это означает, что часто упоминаемые нами темы не должны быть исключительно техническими вопросами. Они должны способствовать формированию представлений, настоящего цивилизационного проекта, в самом центре которого вновь стоит человек. Разумеется, я осознаю масштабы такого проекта, но считаю важным поделиться с вами моими убеждениями, потому что именно это должно питать наши действия и пространство на каждодневной основе. В рамках наших новых альянсов этот проект, безусловно, подразумевает требования с точки зрения человеческого достоинства. Те, кто сегодня с угрозой для жизни защищают по всему миру право на свободу, смотрят в нашу сторону. Когда я говорю о европейском цивилизационном проекте и французском проекте, я хочу сказать именно это. Мы вновь нащупали суть этого требования по всему миру без ущерба для суверенитета любой страны.

Необходимо защищать силу и жизнеспособность прав человека, которые ослабли за последние годы. Мы пришли к тому, что Дэвид Милибэнд назвал на одной из недавних конференций эпохой безнаказанности. 20 лет назад мы бы сказали, что права человека это процесс неостановимый и что все автоматически должны прийти к демократии и тем же ценностям, что и мы. Взгляните, в какой ситуации мы сейчас оказались. В ряде стран, в том числе и в Европе, наблюдается регресс прав и независимости правосудия, угрозы для правозащитников. Взгляните, какая ситуация складывается повсюду в местах боевых действий. В таких условиях на нас лежит обязанность — я верю в наши силы — оживить дух Просвещения, то есть выдвигать новые требования в сфере прав человека для повсеместной защиты наших демократий и ценностей. Нужно бороться с безнаказанностью, защищать мирных жителей и гуманитарных работников в местах боевых действий, обеспечить повсюду безопасность правозащитников, внести вклад — как мы сделали несколько недель назад — в формирование интернета, который уважительно относится к демократии, свободам и равновесию. Как бы то ни было, защита европейской цивилизации и продвижение этой цели у нас и в мире предполагают в наших основополагающих дипломатических действиях образовательные, климатические и демократические устремления, переосмысление глубинного равновесия рыночной экономики — чем мы уже начали заниматься — и культурный проект, который является сердцевиной этой программы и этого духа...

В переосмыслении ключевых отношений стоит в первую очередь отметить отношения с Россией. Я знаю, что многие из вас в своей карьере вели дела, в которых все подталкивало вас к недоверию к России, причем иногда справедливо. После падения Берлинской стены мы выстраивали эти отношения в недоверии из-за череды недопонимания. Я подхожу к пересмотру этих отношений без капли наивности. Но мне хотелось бы подчеркнуть несколько очевидных фактов. Мы находимся в Европе. Как и Россия. И если мы не сможем в какой-то момент сделать что-то полезное с Россией, то останемся в состоянии совершенно бесплодной напряженности. У нас сохранятся замороженные конфликты по всей Европе. Европа останется ареной стратегической борьбы между США и Россией. И мы будем продолжать видеть последствия холодной войны на нашей земле и не создадим условия для масштабного проекта восстановления европейской цивилизации, о котором я только что говорил. Потому что все это нельзя сделать без очень глубокого переосмысления наших связей с Россией.

Кроме того, я считаю, что вытеснять Россию из Европы — это большая стратегическая ошибка. Дело в том, что мы подталкиваем Россию к изоляции, которая усиливает напряженность, или альянсу с другими крупными державами, такими как Китай, что совершенно не в наших интересах. В то же время нужно отметить, что наши отношения выстраивались на недоверии и задокументировали его. Кибератаки, дестабилизация демократий, современный российский проект, который носит глубоко консервативный характер и противостоит проекту Евросоюза... Корни всего этого уходят в 1990-е и 2000-е годы, когда произошла череда недопонимания, а Европа, безусловно, не сумела сыграть должную стратегическую роль и создалось ощущение, что она является троянским конем Запада, чья конечная цель заключается в разрушении России. В России в свою очередь сформировались представления с прицелом на разрушение Запада и ослабление Европейского союза. Мы пришли именно к этому. Об этом можно сожалеть, можно остаться в состоянии позиционной войны, но это не отвечает нашим интересам. Мы заинтересованы не в том, чтобы покаянно проявлять слабость по отношению к России, заявлять о необходимости забыть все прошлые разногласия и конфликты, во что бы то ни стало стремиться к потеплению. Нет. Но я считаю, что нам нужно кардинально пересмотреть грамматику этих отношений.

Я думаю, что нам следует построить новую архитектуру доверия и безопасности в Европе, потому что европейский континент никогда не будет стабильным и безопасным, если мы не добьемся мира и ясности в отношениях с Россией. Скажем прямо: некоторые из наших союзников не заинтересованы в этом. Кто-то подталкивает нас к введению все новых санкций, потому что это в его интересах. Хотя это наши друзья. Но это не в наших интересах. Я считаю, что для достижения только что заявленной мной цели — восстановление настоящего европейского проекта в движущемся к биполярной системе мире — совершенно необходимо сформировать общий фронт между Европейским союзом и Россией, задуматься о структурирующих сейчас Европу концентрических кругах и прийти к новым отношениям с Россией. Для этого нам нужно продвигаться вперед шаг за шагом, что я уже сказал на прошлой неделе президенту Путину в Брегансоне. Каждый день у вас будут аргументы в пользу того, чтобы не идти в этом направлении. Они будут появляться каждый день, потому что этому проекту будут постоянно угрожать силы с одной и другой стороны, в том числе с российской, потому что в спецслужбах и экономических кругах найдется немало тех, кто попытается устраивать нападки и провокации, постараются расшатать этот путь.

Мы должны быть непреклонными, когда под угрозой находится наш суверенитет и суверенитет наших партнеров. Тем не менее нам нужно стратегически рассмотреть пути сближения и создать для него необходимые условия. Речь идет об урегулировании замороженных конфликтов на европейском континенте, переосмыслении всей системы контроля над обычным, ядерным, биологическим и химическим оружием. Взгляните на ситуацию, в которой мы оказались. В современной Европе тема вооружения была отдана на откуп договорам, которые были подписаны еще до окончания холодной войны между США и Россией. Разве так выстраивается Европа, которая осмысливает свою судьбу? Лично я так не думаю. Поэтому нам нужен диалог с Россией. Конец ДРСМД подталкивает нас к такому диалогу, потому что ракеты могут вернуться на нашу территорию.

Нам также нужно вместе задуматься о космической стратегии. Стоит отметить, что нам уже удавалось сделать это в нашей истории и, насколько мне известно, наши главные союзники в космической сфере не американцы. Нам также следует сообща поразмыслить над стратегией в киберпространстве, хотя до этого нам еще очень далеко.

Сегодня такие атаки носят каждодневный характер, но мы должны без какой-либо наивности говорить об этом в общественном пространстве, неустанно стремиться восстановить атмосферу доверия. Кроме того, нам нужна настоящая стратегическая дискуссия, чтобы сформировать условия для технологического суверенитета в промышленном плане — я считаю это очень важным. Ничто из этого нельзя назвать очевидным и простым, и перед вами каждый день будут аргументы против движения в этом направлении. Я прошу вас не поддаваться на провокации, всегда отстаивать наши интересы и суверенитет, оставаться сильными. В то же время я глубоко уверен, что нам нужно перетасовать карты в прямом и требовательном диалоге с Россией. Мне хочется, чтобы мы сформировали эту ось, поскольку она необходима для успешного достижения результатов и настоящей европейской стратегии...

В качестве последнего аргумента я попрошу вас всех задуматься о том, какую стратегию может принять Россия сама по себе...

Взгляните на эту великую страну. Она вернула себе поле для маневра благодаря нашим слабостям. За последние пять лет Россия заняла исключительное место во всех крупных конфликтах. Это объясняется тем, что США, Великобритания и Франция оказались слабыми. Были намечены красные линии. Затем их нарушили, но мы ничего не предприняли. Русские прекрасно все поняли и продвинулись вперед. Нельзя пытаться кого-то вытеснить, будучи слабым. Нужно выбрать логику. Руководствоваться логикой силы в отношениях с соседом не отвечает нашим интересам. Россия максимизировала все свои интересы в текущих условиях: она вернулась в Сирию, Ливию, Африку, она участвует во всех кризисных ситуациях в связи с нашей слабостью и нашими ошибками. Но насколько устойчива такая ситуация? Мне так не кажется, и на месте России — нам всегда стоит ставить перед собой этот вопрос — я бы задумался. Эта великая держава, которая направляет такие инвестиции на вооружение и внушает нам такой страх, находится на уровне Испании в плане ВВП, имеет дело с демографическим спадом и старением населения, растущей политической напряженностью. Сколько это может продолжаться, как вы думаете? Думаю, что судьба России не в том, чтобы быть младшим союзником Китая. Поэтому нам нужно с помощью требующего больших усилий диалога и поставленных условий предложить стратегический вариант этой стране, которая, безусловно, поставит перед собой такой вопрос. Нам же следует подготовиться к этому и суметь продвинуться в этом направлении.

Кроме того, наша роль державы равновесия должна проявиться в Азии. Китай изменился, как и мир вместе с ним. Нам следует выстроить европейско-китайское партнерство в XXI веке. В рамках Европы нашей стране предстоит сыграть решающую роль в этой сфере вместе с Германией и Великобританией. Здесь нам уже удалось заложить важные вехи за последние месяцы, в частности во время визита китайского лидера в Париж, когда у нас впервые состоялся прямой, искренний и конструктивный диалог. При этом необходимо сделать упор на европейской стратегии. Китай проявил настоящий дипломатический гений, играя на наших разногласиях и ослабляя нас. Именно поэтому я решил впервые пригласить канцлера Меркель и председателя Юнкера на эту встречу, где мы впервые выработали настоящий стратегический план, не просто франко-китайский, а франко-европейский.
...

В своем подходе к урегулированию экономического и финансового кризиса Европа подтолкнула ряд государств к форсированной приватизации без европейского варианта и сама решила методично ограничивать свой суверенитет, передав часть ключевой инфраструктуры Южной Европы китайцам. Нельзя упрекнуть китайцев в том, что они проявили ум. Нужно упрекнуть себя в том, что мы проявили глупость. Не будем и дальше руководствоваться этой логикой. Я также прошу вас приложить все силы для формирования французской стратегии по индийско-тихоокеанской оси в дополнение к стратегии по Китаю.

Если мы хотим добиться уважения Китая, нам в первую очередь нужен европейский подход, о котором я уже говорил. Кроме того, нам необходимо взаимодействовать с региональными державами. Это крайне важно. Это означает, что нам нужно действовать как индийско-тихоокеанской державе. У Франции более миллиона граждан в этом регионе благодаря заморским территориям и более 8 000 солдат. Мы входим в число главных морских держав региона, относимся к числу тех немногих, кто проводят настоящие операции в Южно-Китайском море и океанах. До недавнего времени мы недостаточно активно пользовались этим во всех отношениях. Поэтому нам нужно вернуться в этот регион и в первую очередь действовать как входящая в него держава. При этом следует развивать альянс, который должен опираться не на конфронтацию, а на дополнение отношений с Китаем посредством индийско-тихоокеанской оси.

Я говорил об этом в прошлом году в Индии и Австралии. Наши партнеры в этом вопросе — это Индия, Австралия, Япония, Индонезия, Сингапур. В каждом случае сотрудничество развивается по разным осям, но в дополняющей друг друга логике. Нам нужно перевести эту индийско-тихоокеанскую программу в стратегическую сферу. Мы уже обозначили цели в военном плане, и министр представила их на встрече в Шангри-Ла несколько месяцев назад. Сейчас нам нужно определить задачи в дипломатическом плане и перераспределить наши силы, которые плохо приспособлены к этой задаче: речь идет о помощи в развитии, о наших инвестициях в этой зоне, которая не всегда была для нас приоритетной. Стоит также отметить, что мы не связали все программы между собой. Кроме того, мне хотелось бы, чтобы мы смогли поставить цели в экономическом, климатическом и технологическом плане. У нас есть в этой зоне важнейшие партнеры по климату, поскольку там много уязвимых государств. У нас также есть партнеры по важнейшему вопросу технологий, на котором я остановлюсь подробнее.

Если мы хотим обеспечить суверенитет в плане технологий и связи, нам нужно вести игру по индийско-тихоокеанской оси. Суверенитет подводных кабелей, сетей пятого поколения и прочих технологий будет опираться на эти географические альянсы, поскольку там существует ряд государств, которые боятся лишь одного: ситуации, когда подводные кабели и все технологии контролируются Китаем. Мы являемся союзниками в этой стратегии, и у них есть в этом плане настоящая взаимодополняемость и синергия планов с Европой. Таким образом, эта индийско-тихоокеанская ось обладает большой синергией с тем, что мы хотим сделать на национальном и европейском уровне.

Вот некоторые из больших географических осей, которые, как мне кажется, позволят нам сформировать державу равновесия в дополнение к уже упомянутому урегулированию кризисов.

Второй приоритет — это работа по формированию европейского суверенитета. Я уже неоднократно отмечал этот момент. Он занимает центральное место в европейском проекте, который разделяют со мной многие из сидящих в этом зале. Европейский суверенитет — не пустой звук. Я считаю, что мы допустили ошибку, слишком долго отдавая слово «суверенитет» на откуп националистам. Суверенитет — красивое слово. Оно перекликается с тем, что лежит в основе нашей демократии и нашей Республики. Речь идет о том, что суверенитет принадлежит народу. Именно он принимает решения. Но если мы потеряем контроль над всем, этот суверенитет ни к чему не приведет. Возникнет демократическая апория, в которой народ будет суверенно выбирать руководство, не имеющее возможности ни на что повлиять. Таким образом, задача руководства сегодня заключается в том, чтобы создать условия, в которых оно сможет влиять на свою судьбу и будущее народов, предпринимать ответственные действия.

На протяжении последних десятилетий Европа формировалась как выдающееся пространство открытости, дружбы, мира и размывания суверенитета. Мы — самый открытый и самый наивный рынок. Самый благожелательный. Вопреки тому, что говорили вчера некоторые из моих друзей, мы вовсе не является самым закрытым рынком в плане торговли или с других точек зрения. Мы забыли о нитях нашего суверенитета на европейском уровне. Мы не забыли об этом на национальном уровне в военном или экономическом плане, но нам следует кардинально переосмыслить ситуацию на европейском уровне, поскольку по многим темам выстраивать суверенитет можно только на нем. Речь идет о цифровой сфере, климате и т.д.

Этот европейский суверенитет подразумевает масштабный план, который находится в центре того, что председатель Европейской комиссии взяла из нашего плана в своем выступлении в Европейском парламенте, и того, что нам предстоит построить в ближайшие пять лет. Я убежден, что этот проект европейского суверенитета должен включать в себя Великобританию. Какими бы ни были итоги Брексита, мы непременно должны рассматривать наш суверенитет вместе с Великобританией. В военном и стратегическом плане, по всем вопросам. Речь, разумеется, идет о наших краткосрочных интересах, соблюдении правил, суверенитете и единстве Европы. Тем не менее у истории и географии есть свои реалии. Свой детерминизм. Нам нужно включить это в наши размышления. В любом случае, думать о европейском суверенитете необходимо.

Прежде всего, рассмотрим оборонный вопрос. Взгляните, какой путь был пройден за два года. У нас не было никакого прогресса по европейской обороне с 1950-х годов. Она была запретной и даже немыслимой. Мы можем достичь большего суверенитета в оборонной сфере, ни в чем не поступаясь нашим национальным суверенитетом, а также нашей стратегической и операционной автономией. Мы укрепили сотрудничество в оборонной сфере, создали европейский оборонный фонд и запустили европейскую инициативу по вмешательству. Чего я только не услышал, когда ровно два года назад предложил в Сорбонне эту европейскую инициативу по вмешательству. Вздор, французское безумие, ничего не получится. Я говорю вам об этом, чтобы подкрепить мой призыв действовать смелее. В итоге соглашение о европейской инициативе по вмешательству было подписано 14 июля этого года. В день нашего национального праздника государства-подписанты собрались за столом и на трибунах перед нашими согражданами и армиями. Там были Великобритания, Германия, все участники. Я призываю вас оценить значение этого события. Финляндия, Эстония и Греция теперь хотят присоединиться. О чем это говорит?

Это означает, что даже те европейские государства, которые вели себя предельно нервозно по оборонным вопросам и рассматривали свою защиту лишь в перспективе отношений с Россией или НАТО, теперь считают, что Европа вновь станет суверенной в оборонной сфере. Эта инициатива не ставит под сомнение НАТО, а дополняет ее, причем очень серьезно, поскольку предоставляет нам поле для маневра и стратегическую автономию. Я считаю необходимым этот суверенитет в военном плане, в том числе с точки зрения напряженности в контроле над вооружениями, о которой я только что говорил.

Суверенитет подразумевает и необходимость задуматься о наших границах. Я только что упоминал демографические и миграционные вопросы. У нас должна быть возможность лучше защищать наши границы. В этом плане я тоже прошу вас задействовать все силы. Европа переживает с 2015 года небывалый миграционный кризис, причины которого с тех пор сильно изменились. Речь идет о геополитическом кризисе на Ближнем Востоке, глубоком дисбалансе ситуации в Африке и ливийском кризисе. Сегодня нам нужно отойти от ситуации, когда нам приходится экстренно решать все новые миграционные проблемы. Нам следует сформировать эффективный механизм на основании того, о чем мы договорились в июле в Париже с УВКБ и МОМ, с опорой на работу министров иностранных дел и внутренних дел. Нам нужно быстро вернуться к фильтру, который мы задействовали в Париже в августе 2017 года и который позволил добиться результатов.

Нужно выстроить структурированный диалог между европейскими странами и странами южного побережья Средиземного моря, чтобы достичь четырех главных целей. Предотвратить отъезд мигрантов и ускорить возвращение тех, у кого нет оснований для прибытия в Европу и получения убежища. Активизировать борьбу с торговлей людьми, которая лежит в основе наших усилий, хотя о ней часто забывают в обсуждении. Открыть прямой путь из третьих стран для тех, кто имеют право на нашу защиту. Позволить тем, кто имеют право на убежище, избежать ненужных рисков и воспользоваться защитой. Помочь тем, кто оказались в ловушке в Ливии, вернуться на родину при поддержке Международной организации по миграции, Африканского союза и ЕС.

Мы смогли сделать это во время кризиса в конце 2017 года, но не можем поддерживать такие усилия в долгосрочной перспективе. Должен признать, что в некотором роде вина лежит на всех нас. Тут опять-таки у нас есть сложившиеся формы, глубокие административные убеждения, в том числе в Министерстве внутренних дел и Министерстве иностранных дел, которые обычно не хотят ничего менять по этим темам. Здесь существуют самые разные теории, призывы... Нужно пересмотреть все эти догмы. Я говорю об этом с лета 2017 года. Мы сами этого не делаем. Я тоже собираюсь приложить больше усилий на этом направлении, потому что считаю, что отсутствие прогресса в этой сфере не в наших интересах. Я говорю об этом в ситуации, когда Франция выходит на первое место среди европейских стран по числу прошений об убежище. Не будем наивными. Проблема не в тех людях, которые садятся на корабль в Ливии. Такая ситуация неприемлема, совершенно неприемлема в гуманитарном плане. Это люди, которые приезжают из соседних европейских стран, хотя уже подали там прошение об убежище. Они приезжают к нам, потому что мы плохо организованы в этом вопросе, в плане эффективности или в человеческом плане. Нам нужно кардинально активизировать нашу работу в этой сфере. Помимо границ и обороны, мы должны заняться переосмыслением и организацией настоящего европейского суверенитета в промышленном и климатическом плане. Я намеренно увязываю два этих слова.

Европа прекрасно проявила себя в формировании конкурентной стратегии. Она оказала большое содействие в развитии инноваций и конкуренции, защите потребителей. И она не может потерять это качество. Но мы перестали думать о нашей промышленной стратегии. Мы сами сформировали составляющие нашей зависимости в плане промышленности, технологий и т.д. Поэтому нам следует в будущем пересмотреть промышленную стратегию, которая, кстати, связана с климатической программой. Дело в том, что будущая промышленность должна быть совместима с этой программой. Европе нужно активнее инвестировать в научные исследования, вкладывать больше средств в новые отрасли промышленности, восстанавливать правила конкуренции, которые совместимы с промышленным суверенитетом и ориентируются на чемпионов нового рынка, глобального рынка во всех областях. Настоящая промышленная и климатическая стратегия Европы подразумевает налог на выбросы углекислого газа, который должен подтолкнуть предприятия к переходному процессу, и настоящие таможенные пошлины, позволяющие избежать нечестной конкуренции с теми, кто отказываются от этого переходного процесса.

Мы слишком долго действовали порознь в этом вопросе. И этот суверенитет необходимо вернуть. Это необходимо, если мы хотим в будущем сохранить настоящий суверенитет в этих вопросах, продолжить строить электростанции, развивать экологические климатические услуги, создавать самолеты и оборонные технологии, развивать промышленность. В этой стратегии я делаю упор на технологический суверенитет, который нам нужно сохранить.
https://aurora.network/forum/topic/71263-jemmanujel-makron-elysee-frantsija-my-opredelenno-javljaemsja-svideteljami-kontsa-zapadnoy-gegemonii-v-mire