Monday, March 26, 2012

16.02.2012 Демура: Греция в огне

В гостях у Степана Демуры политолог Борис Кагарлицкий. Соглашение с кредиторами привело к новому всплеску протестов в Афинах. Протестующие грабили и забрасывали "коктейлями Молотова" кафе и кинотеатры, банки и магазины. Массы выступают против кабальных условий соглашения с держателями греческого долга. Люди не верят в международную "помощь". Несмотря на все реструктуризации и списания, долговое бремя остается неподъемным для экономики Эллады. Помогут ли Греции реформы?

Хазин: Сланцевый газ: правда и мифы

John Gray: Who Killed the Middle-Class? (Engllish)

По наводке блога Давыдова.

An interview with philosopher and writer John Gray

Illustrations by Sohrab Golsorkhi

Philosopher and writer John Gray is the author of "Straw Dogs". He has been a critic of unbridled and globalised capitalism for over a decade. Not that he has had many good words for the socialist alternatives. Here, in an exclusive interview with Tank, he talked with Masoud Golsorkhi about the conclusive end to the theory of the End of History and the beginning of some very uncertain and potentially very hard times.

There is more below.
Ниже есть продолжение.

MG - I really wanted to speak with you after listening to one of your talks recently. The thing that struck me most was your statement about the end of the middle class, and how it's being destroyed by capitalism itself.

JG - Well, I think the main point is that since the Second World War, it's been a given by most economists and by the political elite that the tendency of capitalism, if left alone, is to create so much insecurity that middle-class life is made impossible. Their solution has been to try and contain or discipline it. And so we have from the Second World War onwards, even in America, emerging from Roosevelt, had a whole range of policies. Not just the welfare state, but a whole wide range of policies which, so to speak, solidified the position of the middle class and protected the bourgeois form of life from the more anarchic forces of capitalism. So for years there seemed to be a kind of equilibrium between the political forces of the middle class on the one hand and the forces of the market on the other. What has happened recently is that, for all kinds of complicated reasons, that equilibrium, which was not in any way stable, has broken down, due to globalisation and specific policies adopted in various countries. Most countries deregulated, to some degree, their financial markets and their banking systems and in effect banks became more like hedge funds and even governments became like hedge funds. And that process has undone the protection which middle-class life had from capitalism. Assets and wealth are so mercurial and so globally mobile, especially now that there are things like the instantaneous movement of capital and high-frequency trading where, according to some accounts, the average holding period for stock on Wall Street is about six seconds. Because, of course, these
trades are done not by humans but by computers using algorithms that no one really understands and that produces an extraordinary instability, because the computer trades can interact with each other in ways that are not fully understood.

MG - With unforeseen consequences.

JG - Yes. Of course, the other factors are connected with changes in patterns of employment. I mean, the notion of a lifelong career has gone completely now. Partly through technological change, it's true, but market-driven systems accelerate these changes and so the notion of committing one's self early in life to a particular profession, which was a cornerstone of middle-class life, is gone. If you go back to the 19th century and read Trollope or Flaubert or the great European novelists and so on, it's just taken for granted that that's what it meant to be bourgeois - to have a lifelong career. That's almost open to no one now. So rather than a process of the bourgeoisification of the whole of society, which is what most observers, thinkers and analysts thought was happening since the Second World War, the opposite is now true. Rather than us all becoming middle class, it looks like all we will be left with is an enlarged atomised class.

MG - So Reaganomics and Mrs Thatcher's faith in the 'trickle down' effect didn't exactly work.

JG - The opposite has happened. Things might be manageable if, say, 20 per cent of the population were an atomised under-class and the rest were secure and stable. But that hasn't happened. Certainly, the poor and the working class have become much weaker, and it's much harder for them to express any kind of collective solidarity. But at the same time large swathes of the middle class, while retaining higher incomes and some kind of capital, mostly in the value of their houses, are as insecure as the working class. Most middle-class people now don't have pensions and savings. They have debts rather than assets. It's been said that most American families are three pay cheques from being on the street.

MG - What about the emerging middle classes in places such as China, India and Turkey?

JG - And Africa too. Despite what many people thought, actually there's been quite rapid economical development there in the last few years. To the extent that the instability we're experiencing now is genuinely global, I don't think these emerging middle classes will be exempt from insecurity and turbulence. China never yielded to the demand that it integrates itself wholesale into world markets. While it is a hyper-capitalist economy, it's also a command economy and there is little movement of capital in and out. Its system does have some of the problems that we have but it has yet to experience a comparable crash. One of the key questions now is whether the Chinese system can reproduce itself intact or change itself in ways which enable it to emerge intact from the present crisis, making it comparatively much stronger. The traditional middle class might survive better in this form of dirigiste capitalism, or highly managed capitalism, than in the west. An alternative scenario could be that there is a crash of some sort. But the idea that the end of the boom in China might bring regime change is just wishful thinking. I don't think that is going to happen. For one thing, they have so many more leavers for the control of their economy and, on top of that, there is the astronomical scale of their sovereign fund.

MG - What I was going to say at the beginning of our conversation was that the emergence of the middle class, as exemplified in the boom of post-war America, was partly a way of capitalism protecting itself against communism. It had a part in an ideological struggle.

JG - Yes, which is gone now.

MG - Yes, so maybe that's one of the reasons why that support system for the bourgeois way of life is withdrawn - because capitalism no longer needs middle-class support. It doesn't have an ideological rival.

JG - There is a paradox there though. In some senses the communist system, in terms of its pattern of education and employment, was typically middle class. While it repressed bourgeois freedom, it was more conservative than much that had existed in the west. But there wasn't an enormous amount of labour mobility. And when the Soviet Union crash occurred, it was an overnight liquidation of the economic position middle classes had achieved. Professors becoming…

MG - Cab drivers…

JG - Yes, and research scientists ending up on the scrap heap or having to move to North Korea. That was a tremendous debourgeoisification - especially in Russia. So you're quite right - the collapse of communism was one of the factors that shook up bourgeois life. That went with a period of triumphalism and deregulation in America and the idea that what was being built was a global free market. The Chinese and others were being incorporated in a global system. In other words, they misunderstood the meaning of globalisation, because what globalisation does, I think, is not spread any one type of capitalism anywhere. The Chinese never talk like that. They don't imagine that Chinese practices can be exported into America or Europe or Africa; they see them as fitted to their own historical circumstances. But what was believed in the period from 1990 till 2007 was that one model, the Fukuyama and Friedman model, could work everywhere. I thought it was completely absurd, because what globalisation does is fertilise new types of capitalism which have some things in common but essentially compete. The type of capitalism that's suffering particularly badly is the variant of the western capitalist model, which has done the most to undermine bourgeois life.

MG - The Islamic form of banking, which is the last solid form of banking left standing, was viewed by the mainstream as a joke until recently.

JG - Yes, very interesting point.

MG - I'm interested in your ideas about cross-contamination and fertilisation. What do you think are the different scenarios that this process might go on to deliver?

JG - Immigration is a major factor, because when people move here from India or Islamic countries or elsewhere, they bring their own form of banking, their own forms of business organisation, which are often family-related rather than individualist. Part of the western narrative was that as capitalism spreads, it reproduces a certain type of individualism everywhere. And I think that's completely false. I mean, first, the type of individualism that existed in the west actually had many different routes which weren't economic but were in fact connected with types of religious practice. So other cultures, in other parts of the world, were tilting back to something that was historically normal about 300-400 years ago. Which is all that's happened. I shouldn't say all because it's a huge change, but it's not abnormal in any longer period that economic activity and energy be distributed more evenly throughout the world. That was normal up until, in the case of India and China, western intervention in the form of colonialism set back their development. They were more economically advanced in a number of respects than any western country. By the way, even western capitalism is more diverse than we tend to think because, for example, Italian capitalism has been historically more family-based than Anglo-Saxon capitalism. And historically, German capitalism has been different again because of its close relations with German institutions like crafts and trade unions. So this idea that there was a kind of triumphant march of a particular set of capitalism, which would bring with it a particularly moral culture, is a complete delusion. Because it could turn out to be a radically individualist moral culture it would be quite unstable if, in addition to virulent individualism, the props of economic security were kicked away. Because if it's associated with an inability to plan and an inability to save, you end up with huge problems of unsustainable credit and levels of debt that can become quite unstable. I have no doubt that, for example in China, the model will have to change in some respects because it's been too dependent on exports. But change needn't be about convergence. They aren't going to change to become more like us. And I don't think we will be convergent. Even the idea that there is a single form of bourgeois life that everybody wants to lead… I think that's an illusion too. Just imagine. Supposing China could replicate what exists in Singapore on a much faster scale. Would there then be within China this strong push for bourgeois political freedoms? I am strongly critical of many aspects of Marxism but at least it provides a kind of model and a sense of history. A longer sense of history. Not just the last five, ten or 15 years, but the last 150, 200 years or so. And a lot of the neo-liberals repeat what is a Marxist view, which is to say capitalism everywhere produces a bourgeoisie which wants liberal democracy. Now there are different examples. In other words, people may want freedom in their personal lives. If they're gay, they may want the freedom to be gay. If they're religious, they might want the freedom to be religious, etc. They may be universal human aspirations, but there is no rule saying that capitalist development would lead to western liberal democracy, particularly when Western liberal democracy is struggling to cope with intractable problems.

MG - Reform or revolution?

JG - It'll probably be something in between because on the one hand the Greek political classes are alienated
from the majority of the population. Let's put it like this. The idea that better management, better coordination of policy would resolve the issues of the eurozone is a fantasy - the problems are too fundamental. But you're not going to have 19th century/early 20th century revolutions either because, for one thing, there aren't many mass political parties left. Maybe in a sense it has something in common with the collapse of the Soviet Union. The Soviet Union collapse wasn't a revolution. There was very little violence. A little bit in the Baltic states here and there but not on the scale one would have feared.

MG - Yes, like Chechnya.

JG - Chechnya, yes - terrible violence there. But it wasn't traditional revolution, it was quite different. And what you have in Greece is not so much again the build-up of masses, it's the fragmentation of the whole society. And you could say well, it'll ease and develop in such a way that nothing will happen. I don't think that that's the case. I think when life becomes unbearable for the sections of the population that have nothing to look forward to, then something will happen. There's something in between a large shift within the system and a revolutionary upheaval. And I think that is bound to happen now. It won't be a long way off because, actually, the limits of managerial solutions have been reached, particularly when they have such a dramatic effect on people. Managerial solutions won't now resolve this set of problems, which are as deeply rooted and as severe. The other day, Trichet (president of the European Central Bank) said that America is a current currency union just like we are and comparatively we're not doing as badly.The worrying thing that this sort of statement shows is an incredible alienation from history. America is different because America has 150 years of being a nation state. A nation state that came about after a bloody civil war. Before that, you had two countries - one essentially pre-modern slave economy, the other an industrial manufacturing economy. The US has been through two world wars and the cold war and Vietnam, and so on. There is a common history and culture - for the past 100 years immigrants have been forcibly Americanised, their children forced to be educated in English. For example, in schools in California, Chinese students were forbidden to speak Chinese; that's why some of the private Chinese high schools were created. So America is a nation state.

MG - Every morning children swear allegiance to the flag. That's something that European kids don't do - at least not yet.

JG - Very important point. But unfortunately, it's radically divided at the political level. There is policy gridlock and profound, absolutely profound, polarisation of at least two Americas animated by mutual hatred. I'm amazed by it, by the mutual hatred that is a feature of political life in America and of movements like the Tea Party.

MG - Of course there is also Occupy Wall Street.

JG - But now a new movement, which is getting quite strong, I think, although it's neglected, is becoming quite significant. It's spreading everywhere in America.

MG - Which brings me to my next question, which is about technology. On one hand, every facet of technological innovation in the communication field leads to an atomised individual (everything about MP3 players and Facebook/Twitter focuses on the individual) and yet technology connects the world more than ever.

JG - Well, I think there's a paradox, that a number of recent books have explored, which is that this kind of interlinking technology was supposed to produce the new communication technology. In fact, it's produced a number of filter bubbles and forms of narcissism. So what you're linked into are predetermined spaces that have been created in response to your earlier searches. And so there may be communities that you take part in but the ones, which are…

MG - Prescribed in a way?

JG - Right. Prescribed to you by the programming of the machine. I mean, one of my basic themes is that technologies are never inherently or systematically emancipatory. But what happens with any technology that's developed is that it's used in all kind of ways that nobody, including the people who invented it, really anticipated. The internet was a [military] space to start. Then it gets involved in human conflicts. I mean, I'm old enough to remember when the photocopier was supposed to bring down tyranny. Then it was going to be the video and then there was the idea that the spread of video cameras would mean that there wouldn't be any more massacres. But what about Tiananmen Square? What about Syria or Bahrain? It's all nonsense really. I'm not anti-technology. In fact, I criticise some of the Greens because I actually think that some of the ecological problems are so acute that only high-tech solutions will work. The idea of going back to simpler ideas, if you have a population as large as it is and joined for the first time... There's no possibility of going back - of either going back to simpler technologies or just having light inter-mediate technology. The internet can be emancipatory and, in some ways, it already has been. But it's still open to individualist groups to use it for other purposes. But it hasn't been shut down or controlled or colonised by other interests. It would be unusable. So I'm not too pessimistic about it - it's a major human advance - but there's a darker possibility still. Which is that what many people like about the internet is that it is narcissistic. In other words, it's not like they are being deprived of autonomy; rather we are talking about consumer choice.

MG - Is technology infected by what we as humans bring to it with all our historical baggage?

JG - Well, it's infected by our culture and history. But the idea that it could be a realm of transparency is absurd. How could it be a realm of transparency when power is always in the realm of opacity and when wars are a realm of opacity? It's just not possible.

MG - But I think it's undeniable that things like eBay and Etsy have had an emancipatory economic impact. They may be marginal but they're influential nevertheless.

JG - There are new kinds of banking that are emerging. Micro-lending can short circuit the banking institutions and that could be useful. And eBay enables people to barter things and interact with each other and charges much less than in the past, so that if people want to circumvent major forms of retail or distribution
they can.

MG - How do you think Egyptian, Chinese or Brazilian versions of middle-class life will characterise international institutions?

JG - Well, it's very hard to say, isn't it? The Americans are no longer hegemonic. Their written word doesn't carry in China or Europe; it's just laughed at or ignored. That's a fundamental change. But they're still in a sense the lynchpin of the inter-national system. I don't think it's going to last very long. When it does change,
we don't know what the next sets of configurations are going to be. But one thing we can be sure of is that
the United States won't be replaced by another single power.

MG - No. And I guess that's a good thing.

JG - It's an important point that, isn't it? Because India and China have too many conflicts of interest.

MG - And too much baggage, yes.

JG - Far too much baggage - even Russia and China, although they collaborate in many respects. What will occur and develop will be more like the end of the 19th century, but with the crucial difference that many of the countries that will be major players were then colonies or subjugated, such as India and China. And the energy has fled from Europe and America. I think you can see that by the way the demolition of the middle class is most extreme in the US.

MG - Right. Yes, absolutely.

JG - And the social system is completely dysfunctional. Historically, an empire never lasts very long after it's become internally insolvent. Britain started becoming insolvent in the First World War. The empire ended probably with the invasion of Singapore, and that was it.

MG - Just 20 years later.

JG - It never lasts very long and that will also be the case in America. So we can imagine in 10/15 years a complete change in the international landscape. But the form that it will take is really hard to tell because we don't know. Going back to the start of our conversation, we just don't know how successful we will be in riding out this market storm. We might be very successful, or we might be mildly successful, and we might have really serious problems. We don't know. Partly because we don't know how bad it will be in Europe. Will there be a controlled default? Because that would be extremely disruptive. The one thing I'm certain of is that middle-class life will be much more of a hybrid than before and the real differences might be between societies or economies and whether
the middle classes have a place. Like in America, they've almost moved to a form of plantation economy for the majority. Look at how many people didn't have medical care, even after Obama, while around one in six Americans are now on food stamps. But the real economy is in the garage sales, drugs, petty crime, sex work. It's almost like a caricature of emerging economies 20 years ago. And if you look at the pattern of what US exports - things like soya, not complex manufactured goods - it is a very, very hollowed-out economy with a very, very hollowed-out middle class. All we can be sure of is that the passivity that seems to exist in the American population is coming to an end. There is certainly a widening of the gap in political discourse between, on the one hand, Occupy Wall Street movement and on the other, the Tea Party. Then you have somebody like Mitt Romney, a bizarre mixture of pre-market capitalist and an assertion of American nationalism and militarism at a time when they can't afford the military machine. There could be a really bizarre, unpleasant and dangerous period. You just don't know.

Сонник (ЮМОР)

Если вам снится таблица с буковками - запомните, нарисуйте и отнесите на ближайший факультет химии; придумайте водку; обратитесь к врачу.

Если вам снится большой банан - съездите в Вену; подумайте о вечном; полечите зависимость от морфия героином; обратитесь к врачу.

Если вам снится Банохово пространство - придумайте 23 проблемы; докажите великую теорему Ферма, но никому не рассказывайте; долго, до плача спорьте с Гёделем; обратитесь к врачу.

Если вас снится, что вы сидите на электромагнитной волне - позанимайтесь тензорами; придумайте специальную четрыхмерную хренотень, главное не забудьте про близнецов; поймите то, что вы придумали; несите что-то про Б-га с костями; придумайте общую четырехмерную хренотень; обратитесь к врачу.

Подборка математический анекдотов (ЮМОР)

Летят две вороны на дозвуковой скорости:
- Стена!
- Вижу.
Летят две вороны на сверхзвуковой скорости:
- Стена!
- Вижу.
Летят две вороны на гиперзвуковой скорости:
- Вижу.
- Стена!

Ниже есть продолжение.

Один математик - другому:
- Назови число.
- Ну, пусть будет пи в степени e.
- А у меня e в степени пи - у меня больше, я выиграл!

Однажды я ехал в электричке и размышлял. Ко мне подошли контролеры и я дал им билет.
- Это вчерашний! - сказали контролеры.
- Что есть "вчера"? - отозвался я. - Может быть, то, что для вас - вчера, для меня - сегодня, а то, что вчера для меня, для вас, допустим, завтра...
Контролеры ушли, а я продолжал размышлять. Вскоре они вернулись. С ними был еще милиционер. Я сказал ему: - Если время, это четвертое измерение пространства, то разве не может быть, что вы движетесь по оси времени в одном направлении, а я в другом? Или, например, в том же, но с разными скоростями?
Электричка остановилась. Милиционер взял меня под руку и вывел из вагона. Поезд ушел. В плоскости X-Y, он удалялся от меня, зато его проекция на ось t, по-прежнему, сливалась с моей, двигаясь от прошлого к будущему. И так будет всегда.

Фон Нейман и задача о мухе. Эту задачу можно решить двумя способами: "трудным" и "легким".
Два поезда, находившиеся на расстоянии 200 км друг от друга, сближаются по одной колее, причем каждый развивает скорость 50 км/ч. С ветрового стекла одного локомотива в начальный момент движения взлетает муха и принимается летать со скоростью 75 км/ч вперед и назад между поездами, пока те, столкнувшись, не раздавят ее. Какое расстояние успевает пролететь муха до столкновения?

С каждым из поездов муха успевает повстречаться бесконечно много раз. Чтобы найти расстояние, которое муха преодолела в полете, можно просуммировать бесконечный ряд расстояний (эти расстояния убывают достаточно быстро, и ряд сходится). Это - "трудное" решение. Чтобы получить его, вам понадобятся карандаш и бумага. "Легкое" решение состоит в следующем. Поскольку в начальный момент расстояние между поездами равно 200 км, а каждый поезд развивает скорость 50 км/ч, то от начала движения до столкновения проходит 2 ч. Все эти 2 ч муха находится в полете. Поскольку она развивает скорость 75 км/ч, то до того момента, как столкнувшиеся локомотивы раздавят ее, муха успеет пролететь 150 км. Вот и все!

Один из выдающихся математиков современности, Джон фон Нейман, когда ему задали эту задачу, задумался лишь на миг и сказал: "Ну, конечно, 150 км!" Приятель спросил его: "Как вам удалось так быстро получить ответ?" "Я просуммировал ряд", - пошутил математик.

О фон Неймане рассказывают следующую забавную историю.
Некогда он консультировал специалистов, строивших ракету-носитель для космического корабля. Увидев остов ракеты, фон Нейман спросил у сопровождавших его сотрудников: "Кто сконструировал ракету?" "Наши инженеры," - ответили ему. "Инженеры!" - презрительно повторил фон Нейман. - Я разработал полную математическую теорию ракет. Возьмите мою работу 1952 г. и вы найдете там все, что вас интересует". Специалисты раздобыли работу, о которой говорил фон Нейман, сдали на слом разработанную ими конструкцию ракеты (на которую к тому времени было израсходовано 10 млн долларов) и построили новую ракету, неукоснительно следуя рекомендациям фон Неймана. Но их постигла неудача: при нажатии на кнопку "Пуск" раздался оглушительный взрыв, и ракета разлетелась на мелкие кусочки. В гневе ракетчики позвали фон Неймана и спросили: "Мы выполнили все ваши рекомендации, а ракета все-таки взорвалась при запуске. Почему?" Фон Нейман ответил: "То, о чем вы говорите, относится к так называемой теории сильного взрыва. Я рассмотрел ее в своей работе 1954 г. В ней вы найдете все, что вас интересует".

Рассказывают, будто в Принстоне жила девочка, которой никак не давалась арифметика. И вдруг за какие-нибудь два месяца она стала великолепно успевать по этому предмету. Мать спросила у нее, в чем причина неожиданных успехов. Девочка ответила: "Как-то раз я услышала, что в нашем городе есть профессор, который хорошо разбирается в арифметике. Я узнала, где он живет, пришла к нему, и с тех пор он каждый день помогает мне готовить уроки. Объясняет он все очень понятно". Мать несколько озадаченно спросила, не знает ли дочь, как фамилия профессора. Девочка ответила: "Точно не скажу, не помню. Кажется, Эйнштейн или как-то очень похоже".

В разговоре с одним из своих коллег Эйнштейн заметил однажды, что не хотел бы преподавать в колледже с совместным обучением юношей и девушек. По его мнению, юноши смотрели бы на красивых сокурсниц и не уделяли бы должного внимания математике и физике. Знакомый Эйнштейна возразил: "Вас бы юноши слушали, боясь проронить слово". Эйнштейн ответил: "Такие юноши не стоят того, чтобы им преподавать".

Телефонный звонок:
- Алло, это квартира Сидорова Ивана Петровича?
- Нет, это квартира Каца Абрама Самуиловича.
- Извините, это 22-38-89?
- Нет, это 22-38-88.
- Надо же! В шестом знаке ошибка, а такой эффект!

Поймал Мефистофель философа, математика, физика, и сказал: прыгайте с десятиметровой вышки в бассейн диаметром 1 метр.
Философ порассуждал, примерился, помедитировал, потом махнул рукой, авось повезет и прыгнул. Не повезло.
Физик поднял палец, померил скорость ветра, просчитал несколько вариантов, прыгнул и попал точно в середину бассейна.
Математик построил модель, написал программу, вычислил траекторию полета, построил график разбега. Разбежался, прыгнул и... Стрелой унесся вверх!!! Ошибка в вычислениях, противоположный знак результата!

Физику, биологу и математику предлагают объяснить, как могло случиться, что в пустой дом вошли два человека, а через некоторое время вышли три.
Физик: Это ошибка наблюдения такого быть не может.
Биолог: Это естественый процесс размножения у двоих родился третий.
Математик: Нет ничего проще! Определим пустой дом как дом, в котором не более одного человека.

Когда математика просят расчитать, скажем устойчивость стола с четырьмя ножками, он довольно быстро приносит результаты, относящиеся к столу с бесконечным количеством ножек, и к толу с одной ножкой. Остальную часть своей жизни он безуспешно решает общую задачу о столе с произвольным числом ножек.

Отец кибернетики Норберт Винер славился чрезвычайной забывчивостью. Когда его семья переехала на новую квартиру, его жена положила ему в бумажник листок, на котором записала их новый адрес, - она отлично понимала, что иначе муж не сможет найти дорогу домой. Тем не менее, в первый же день, когда ему на работе пришла в голову очередная замечательная идея, он полез в бумажник, достал оттуда листок с адресом, написал на его обороте несколько формул, понял, что идея неверна и выкинул листок в мусорную корзину.
Вечером, как ни в чем не бывало, он поехал по своему прежнему адресу. Когда обнаружилось, что в старом доме уже никто не живет, он в полной растерянности вышел на улицу. Внезапно его осенило, он подошел к стоявшей неподалеку девочке и сказал:
- Извините, возможно, вы помните меня. Я профессор Винер, и моя семья недавно переехала отсюда. Вы не могли бы сказать, куда именно?
Девочка выслушала его очень внимательно и ответила:
- Да, папа, мама так и думала, что ты это забудешь.

Один математик спросил коллегу, известного своими религиозными убеждениями:
- Вы, что же, верите в единого и всемогущего Бога?
- Нет, конечно, но все Боги изоморфны, - ответил тот.

Инженер три часа просидел на лекции математика, посвященной многомерным пространствам. В конце он, очень огорченный, подошел к лектору и сказал:
- Извините, я хотел бы хоть немножко представить себе предмет вашей лекции. Но я не могу вообразить сферу в девятимерном пространстве!
- Это же очень просто, - ответил ему математик, - вообразите сферу в N-мерном пространстве, а затем положите N равным девяти.

Встречаются как-то физик и математик. Физик и спрашивает:
- Слушай, почему у поезда колеса круглые, а когда он едет они стучат.
- Это элементарно. Формула круга - пи эр квадрат, так вот этот квадрат как раз и стучит.

Как будут решать задачу "Вскипятить чайник?" физики и математики
- налить воду, зажечь огонь, поставить чайник на огонь и подогреть до 100° С.
А теперь новая задача "Вскипятить наполненный водой чайник?"
Физики: зажечь огонь, поставить, нагреть.
Математики: выльем воду из чайника, чем сведем задачу к предыдущей.

Как математик и инженер решают одну и ту же задачу: Вытащить из доски наполовину забитый гвоздь.
Инженер вытаскивает гвоздь.
Математик забивает его до конца и затем решает задачу в общем случае.

Биолог, статистик и программист на фото-сафари в Африке. Они едут по саванне в своём джипе, останавливаются и оглядывают в биноколь горизонт.
Биолог: Смотрите! Смотрите! Стадо зебр! И там в середине белая зебра! Существуют белые зебры!!!
Статистик: Это не верно. Пока мы только знаем, что существует одна белая зебра.
Математик: На самом деле, мы знаем только, что существует зебра, белая с одной стороны.

Что такое "пи"?
Математик: Пи - это число, равное отношению между длиной окружности и ее диаметром.
Физик: Пи - это 3.1415927 + 0.0000005
Инженер: Пи - это что-то около 3.

Маленький мальчик подходит к папе-математику, сидящему за какой-то работой, и спрашивает:
- Папа, как пишется число "8"?
- Как бесконечность, повернутая на угол "?/2".

Жили-были два друга математика. И постоянно шел у них спор о загробной жизни, есть ли она, а если есть, то какая. И вот один из них отправился в мир иной. Прошел год, и вдруг у второго звонит телефон. Снимает он трубку, а это его покойный друг звонит... Ну конечно первый вопрос:
- Ну как там, на том свете? Существует жизнь?
- Да, все просто отлично, все математики здесь живут, каждый свою теорию развивает, конференции проводим - одним словом рай. У тебя, кстати, на следующей неделе доклад, ты подготовься...

Два математика в ресторане поспорили, насколько хорошо знают математику большинство людей. Один (пессимист) утверждал, что большинство ее вообше не знает, а другой (оптимист) - что хоть и не много, но знают. Когда пессимист отошел в туалет, оптимист подозвал симпатичную официантку-блондинку и говорит:
- Когда мой коллега вернется, я задам вам вопрос. Суть не важна. Все, что вы должны сделать - это сказать "Треть икс куб".
- Как-как? Третий скуп? - переспрашивает официантка?
- Да нет, Треть Икс Куб, Понятно?
- А-а! Третик скуп? - повторяет официантка.
- Да, да. Это все о чем я вас прошу.
Официантка уходит твердя про себя как заклинание фразу "Третик скуп". Тут возвращается пессимист. Оптимист говорит - давай спросим у нашей официантки чему равен какой-нибудь простенький интеграл. Пессимист, со смехом соглашается. Оптимист вызывает официантку и спрашивает:
- Извините, вы не помните чему равен интеграл от x2 по dх?
- Треть икс куб... - отвечает официантка.
Пессимист сильно удивлен, оптимист весело смеется. Официантка отходит на несколько шагов, и обернувшись через плечо добавляет:
- ...Плюс константа.
Немая сцена.

Летят двое на воздушном шаре... Унесло их, и не знают, где они сейчас... Пролетают мимо холма, на котором сидит человек. Храбрые воздухоплаватели спрашивают его:
- Скажите, пожалуйста, где мы сейчас находимся?
Человек на холме долго думает, после чего отвечает:
- На воздушном шаре.
Более пожилой и, следовательно более умудренный опытом воздухоплаватель говорит другому:
- Этот человек на холме - математик.
- Почему же?
- Он долго раздумывал над простым вопросом, после чего дал абсолютно точный и совершенно бесполезный ответ...

Заходит как-то один математик в гости к другому математику и видит, что тот забивает гвоздь в стену, но держит его шляпкой к стене.
- Слушай, да у тебя гвоздь от другой стены!
- Да нет, от этой, просто с другой стороны...

Бегает по психиатрической больнице человек и кричит:
- Я вас дифференцирую!!! Я вас интегрирую!!!
Все его, конечно очень боятся, с ужасом разбегаются, прячутся. А он и рад и ещё громче и страшнее выкрикивает свои угрозы. Но тут он замечает в углу больного, который сидит и, похоже, совсем не замечает происходящего. "Сейчас я его," - думает первый, подкрадывается к нему, делает страшные глаза и орет:
- Я тебя дифференцирую!!! Я тебя интегрирую!!!
- ...
- А я тебя дифференцирую!!! Я тебя интегрирую!!!
- ...
- Слушай, да я ведь тебя дифференцирую... интегрирую?...
- А я "ех"...
- А я тебя по "y" дифференцирую!!!

В гостинице, куда поселились инженер, математик и физик возник пожар.
Инженер - унюхав запах гари, выбегает в коридор, подбегает к пожарному гидранту, и быстро заливает огонь водой.
Физик - поняв, что отель горит, оценив запасы горючих материалов и приняв во внимание теплоемкость воды и все такое прочее, тушит пожар минимально необходимым количеством воды затратив минимум энергии.
Математик - осознав, что все кругом полыхает, задумчиво смотрит на пожарный гидрант. И воскликнув: "О! Решение существует!" - спокойно возвращается к себе в номер!

Определим привлекательность женщины как функцию от расстояния. При бесконечном значении аргумента эта функция обращается в нуль. С другой стороны, в точке нуль она также равна нулю (речь идет о внешней привлекательности, а не об осязательной). Согласно теореме Лагранжа, неотрицательная функция, принимающая на концах отрезка нулевые значения имеет на этом отрезке максимум. Следовательно:
1. Существует расстояние с которого женщина наиболее привлекательна.
2. Для каждой женщины это расстояние своё.
3. От женщин надо держаться на расстоянии.

Спорили однажды адвокат, врач и математик о том, кто лучше: любовница или жена.
Адвокат: Несомненно любовница, ведь если вы захотите уйти от жены у вас возникнет множество юридических проблем.
Врач: С другой стороны, жена намного лучше, потому что надежность и уверенность в завтрашнем дне оберегает вас от стрессов, которые вообще очень вредны для здоровья.
Математик: Вы оба заблуждаетесь! Лучше всего если есть и жена, и любовница. Когда жена думает, что вы у любовницы, а любовница - что вы у жены, можно спокойно позаниматься где-нибудь математикой!

- Какая разница между математикой и научным коммунизмом?
- В математике что-то дано и что-то требуется доказать, а в научном коммунизме все доказано и ничего не дано.

- Как доказать, что генеральная линия родной коммунистической партии - прямая?
- Каждая точка на этой линии - точка перегиба, вторая производная в этой точке равна нулю. Поэтому дифференциальное уравнение линии партии: y" = 0, а это уравнение прямой линии при любых начальных условиях.

Окончил парень университет, пошел работать инженером, женился, ребенок у него родился - а на инженерскую зарплату не проживешь. Пошел он лучшую работу искать. Куда ни сунется, его спрашивают про образование, предлагают быть инженером, а на инженерскую зарплату как проживешь? Спасибо, друзья научили:
- Ты говори, что 7 классов школы кончил. Ну, он так и сказал, взяли его в цех помошником токаря, платят две инженерские зарплаты, все хорошо. Через полгода подходит к нему профорг:
- Ты у нас один из лучших рабочих. Мы посоветовались, решили, что ты должен школу закончить. Пойдешь в 8-й класс вечерней школы.
Ну, куда денешься? Пошел. Сидит он на уроках по вечерам, спит от усталости, учителя не слушает. Вдруг вызывают его к доске, спрашивает его учитель найти объем цилиндра. А он школьной формулы, хоть убей, не помнит. Заслоняя доску собой, взял он простенький двойной интеграл, перешел к полярным координатам и получил ответ. Только объем у него почему-то вышел отрицательным. Стер он интеграл, написал новый, все перерешал - опять объем отрицательный! Вдруг слышит, двоечник и худший ученик класса шепчет ему с парты:
- Ты пределы интегрирования перепутал! Переставь их, все получится!

Теорема: Роль партии - отрицательна.
1. Роль партии непрерывно возрастает.
2. При коммунизме, в бесклассовом обществе, роль партии будет нулевой.
Т.е. имеем непрерывно возрастающую функцию стремящуюся к 0. Следовательно, она отрицательна.

В стародавние времена, после появления водки в странной посуде по 0,8 л. возникла проблема - как же это на троих-то пить? Математики предложили решение: наливаем по 100г и сводим задачу к классической.

Определение 1: Производная пьянка - пьянка на деньги от сданных бутылок.
Определение 2: Фундаментальная пьянка - пьянка у которой вторая производная не нуль.

Существует достаточно точное определение пьяного математика - это человек, который идет по улице и говорит что может доказать все что угодно.

Одна знакомая попросили Альберта Эйнштейна позвонить ей по телефону, но предупредила, что её телефон очень трудно зпомнить: 24361
- И чегo же тут трудного? - удивился Эйнштейн. - Две дюжины и 19 в квадрате.

Сэр Исаак Ньютон в свободное от научных размышлений любил иногда мастерить чего-нибудь по дому. Однажды он выпилил во входной двери отверстие для кошки, чтоб она могла свободно выходить во двор, когда ей вздумается.
А когда кошка родила шестерых котят, Сэр Ньютон выпилил в двери еще шесть маленьких отверстий.

Давида Гильберта как-то спросили об одном из его бывших учеников.
- Ах, этот-то? - вспомнил Гильберт. - Он стал поэтом, для математики у него было слишком мало воображения.

Математик говорит своей девушке:
- Ты у меня такая компактная!
- Ой, спасибо! А что это значит?
- Замкнутая и ограниченная...

Только неграмотный человек на вопрос "Как найти площадь Ленина?" отвечает "длину Ленина умножить на ширину Ленина..." А грамотный знает, что надо взять интеграл по контуру!

Tеорема: Бутерброд лучше вечного кайфа.
Доказательство: Что может быть лучше вечного кайфа? Да ничего. А бутерброд - это лучше, чем ничего. Следовательно, бутерброд лучше вечного кайфа.

Всем известна поговорка: "Если ты такой умный, то почему ты такой бедный?". Ниже приводится строгое математическое обоснование этого феномена.
Постулат 1: Знание = Сила
Постулат 2: Время = Деньги
Любой школьник знает, что:
Работа/Время = Сила*Скорость (1)
Подставляя соотношения двух постулатов в (1), получаем:
Работа/Деньги = Знание*Скорость (2)
После преобразования получаем:
Работа/(Знание*Скорость) = Деньги (3)
Уравнение (3) показывает, что если мы устремим Знание или Скорость к нулю, то мы получим за любую Работу бесконечные деньги.
Вывод: чем глупее и ленивее человек, тем больше денег он сможет заработать.

Теорема: Все натуральные числа равны между собой.
Доказательство: Необходимо доказать, что для любых двух натуральных чисел A и B выполнено равенство A=B. Переформулируем это в таком виде: для любого N>0 и любых A и B, удовлетворяющих равенству max(A,B)=N, должно выполняться и равенство A=B.
Докажем это по индукции. Если N=1, то A и B, будучи натуральными, оба равны 1. Поэтому A=B.
Предположим, что утверждение доказано для некоторого значения k. Возьмем A и B такими, чтобы max(A,B)=k+1. Тогда max(A-1,B-1)=k. По предположению индукции отсюда следует, что (A-1)=(B-1). Значит, A=B.

Лучшие умы человечества собрались на научную конференцию.
Обсуждается вопрос: "сколько будет дважды два".
Инженер колдует с рулеткой и логарифмической линейкой, после чего уверенно объявляет результат: "3,99".
Программист обратился в службу технической поддержки, поставил численный эксперимент на компьютере и доложил: "между 3,98 и 4,02".
Математик посмотрел в потолок, подумал и сказал, что точного ответа он не знает, но зато может доказать, что этот ответ существует.
Логик попросил более точно определить, что такое "дважды два".
Философ полчаса рассуждал о том, что "дважды два" можно понимать совершенно по-разному.
Хакер предложил взломать защиту секретной сети Пентагона и заставить все компьютеры решать эту проблему.
Наконец, бухгалтер сказал: "Закройте все двери и окна, а теперь ответьте - а сколько вы хотите получить?"

Математик, физик, инженер и программист доказывают одну и ту же теорему: все нечетные числа, большие двух, - простые.
Математик говорит: "3 - простое, 5 - простое, 7 - простое, 9 - не простое. Это контрпример, значит, теорема неверна".
Физик, с карандашом и бумагой: "3, 5 и 7 - простые, 9 - ошибка эксперимента, 11 - простое и т. д."
Инженер, взяв в руки калькулятор: "3 - простое, 5 - простое, 7 - простое, 9 - приблизительно простое, 11 - тоже простое:"
Программист написал программу и смотрит на экран: "1 - простое, 1 - простое, 1 - простое, 1 - простое: Да все они простые!"

Пришел профессор в аудиторию, а там всего три студента. Ну, делать нечего, он встал к доске и начал читать лекцию. Через некоторое время, пока он писал мелом на доске, пять студентов тихо и незаметно покинули аудиторию. Профессор обернулся и с горечью подумал: "Ну вот, сейчас двое придут, и совсем никого не останется!"

Приходит математик в булочную, а слово пять забыл. Говорит продавцу:
- Дайте мне семь батонов, но два не надо.
- Дайте мне батонов больше четырёх, но меньше шести!

Тормознули менты мужика - плати штраф.
- Ok, - говорит мужик, только отгадай загадку. Отгадаешь - заплачу, не отгадаешь - уеду. Почему 2 + 2 = 4 и 2 * 2 = 4, а вот 3 + 3 = 6, а 3 * 3 = 9?
Один мент думал, думал - отпустил. Другой подходит
- Чего ж ты, дурак, в высшую математику лезешь! Тебя как учили? - Отнимай и дели!

В армии сержант: Так всем копать. Кто тут склонен к математике? Ты Сидоров? Так бери лопату будешь корни извлекать...

Лемма: Все лошади одного цвета.
Доказательство (по индукции):
При n = 1: В множестве состоящем из одной лошади утверждение, очевидно, выполнено.
При n = k: Пусть имеется множество, состоящее из k+1 лошадей. Если убрать из него одну лошадь, то их останется k. По предположению индукции все они одного цвета. Теперь вернем на место убранную лошадь и заберем какую-либо другую. По предположению и эти k оставшихся лошадей одного цвета. Но тогда и все k+1 лошадей будут одного цвета.
Согласно принципу математической индукции, все лошади одного цвета.

Теорема: Крокодил более длинный чем широкий.
Доказательство: Возьмём произвольного крокодила и докажем две вспомогательные леммы.
Лемма 1: Крокодил более длинный чем зелёный.
Доказательство: Посмотрим на крокодила сверху - он длинный и зелёный. Посмотрим на крокодила снизу - он длинный, но не такой зелёный (на самом деле он тёмно-серый).
Следовательно, лемма 1 доказана.
Лемма 2: Крокодил более зелёный чем широкий.
Доказательство: Посмотрим на крокодила ещё раз сверху. Он зелёный и широкий. Посмотрим на крокодила сбоку: он зелёный, но не широкий. Это доказывает лемму 2.
Утверждение теоремы следует из доказанных лемм.

"Обpатная теоpема: "Кpокодил более шиpокий, чем длинный" доказывается аналогично.
Hа пеpвый взгляд из обоих теорем следует, что кpокодил - квадpатный. Однако, поскольку все неpавенства - стpогие, то настоящий математик сделает единственно пpавильный вывод: КРОКОДИЛОВ HЕ СУЩЕСТВУЕТ!"

Красивое фото. Часть XI, последняя

В этой части будет более одного фото. :-)

Край земли. Южное побережье Австралии

Ниже есть продолжение.
Кот у которого на спине кот ("фрактальный" кот).
Это дерево (секвойя) было спилено в Национальном парке Sequoia в 1892 г.
Фавелы, Бразилия. Четкая граница между богатыми и бедными. Или обманутыми и обманувшими.
В аэропорту Гибралтара взлетно-посадочная полоса пересекает автомобильную дорогу
Электрические разряды в облаке пепла вулкана Чаитен в Чили.

Красивое фото. Часть X, предпоследняя

В этой части будет более одного фото. :-)

В 1971 геологи в Туркменистане (Darvaza) бурили скважину для добычи газа и наткнулись на подземную каверну. Всё оборудование и транспорт провалились. Из дыры пошёл природный газ. Чтобы не травить всё вокруг, газ подожгли. Дыра горит уже более 40 лет!

Ниже есть продолжение.
Вид с самого высокого небоскреба в мире «Бурж Халифа», Дубаи. Точная высота сооружения составляет 828 м (163 этажа).
Виадук Мийо(фр. le Viaduc de Millau) — вантовый дорожный мост, проходящий через долину реки Тарн вблизи города Мийо в южной Франции.
Капитан Эрик Руэ (Erik Rue) сфотографировал розового дельфина, практически альбиноса в Lake Calcasieu, соленом лимане на севере Мексиканского залива, на юго-западе США.
Ветер скатал липкий рыхлый снег в рулеты (обнаружено в южном Айдахо, США).
Центральный парк в Нью Йорке — оазис среди стали и бетона.